— Святозар, — обратился к нему Лель, который шел следом за ним, — А я и не знал, что ты так сказывать можешь.
— Это брат не я, а моя душа сказывала, — тихо ответил наследник.
— Значит, брат, у тебя и правда, великая душа, раз она так красиво может петь, — сказал Лель, и немного помолчав и добавил, — Как только ты запел, с небес на вершину Сарачинской горы потекла дивная музыка. Я поднял голову и посмотрел туда в высь, и мне показалось… Знаешь, брат, мне показалось, что там в лучах летнего солнца переливаясь словно радуга стоял Бог, и играл на гуслях.
Святозар оглянулся на брата, улыбнулся, и почему-то больше не ощущая внутри груди боль, заметил:
— Наверно, так и было….
— Да, ты так думаешь? Ты думаешь, я увидел Бога? — взволнованно спросил Лель.
— Может брат, ты и увидел Бога. Но одно точно, музыка и правда текла с небес.
— Это был ДажьБог, — после недолгого молчания, заметил Лель, — Именно ДажьБог один среди всех Богов играет на гуслях и творит божественные сказания. Поэтому и мы восуры, так любим сказанья и музыку, потому что наш прародитель ДажьБог, создавая нас, вложил в наши души эту любовь.
Святозар ничего не ответил брату, а сам подумал, что как когда-то ДажьБог явился к плывущему в Беловодье Богомудру на помощь и победил Черномора, так и сейчас он пришел, чтобы помочь ему Святозару, ответить на вопрос грифона и наполнить его сказ еще и чистой, светлой музыкой. А это значит, что ДажьБог следит за ним и видит как преодолевает Святозар все трудности на своем нелегком жизненном пути. И в тот же миг, как он это осознал, наполнилась душа его такой благодарностью и теплом, что ушла из нее всякая боль и страдание.
Тропа изгибаясь словно живая, повернула налево и вывела дружину из березового леса. Святозар и други поднялись на небольшую возвышенность, по правой стороне которой росли высокие восурские дубы, буки и вязы, а затем остановились на ее вершине и глянули вниз. Там впереди росли высоченные деревья, раза в два превышавшие высоту дубов и вязов, они были просто великанами в мире растений. Спустившись вниз со склона, Святозар смог рассмотреть их широкие бледно-бурые стволы, густые кроны, ветви которых поросли большими плоскими темно-зелеными листьями. Сами ветви переплитались длинными наподобие веревки бурыми лишайниками, скрученными между собой. Прямо на стволах и огромных ветках росли цветы и необычные желтые и бурые крупные ягоды. Где-то высоко в кроне деревьев слышны были крики зверей и птиц. По стволам бегали большие ярко-зеленые ящерицы, желтые змеи, и крупные пурпурные жуки. Земля ярко-красного цвета была устлана ковром из опавшей листвы, да кое-где на ней росли не высокие с широкими листьями кустарники и травы.
Святозар остановился и посмотрел, наверх, пытаясь разглядеть жителей этого чудесного места. Там где-то далеко в густо переплетенной кроне слышалась мелодичная песня — рев, с резкими отрывистыми выкриками. Одно из существ внезапно спрыгнуло с ветки и повисло на крепком, буром лишайнике осматривая путников — это был рыжий зверь, который висел, раскачиваясь на длинных передних похожих на человеческие руки, лапах. У существа была очень потешная мор-дочка, отдаленно напоминающая человечье лицо.
— Это обезьяна, — объяснил Звенислав и остановился рядом, — Я такую видел на базаре, куда ее привезли неллы, надеясь продать. Обезьяна сидела в деревянной клетке, ела фрукты и скалила на всех зубы. Но никто из восуров ее не покупал, а когда похолодало она подохла, жаль ее было. Они неллы держат их у себя в жилищах, вроде как лошади и собаки. А я, все время, приходя с мальчишками на базар, смотрел на нее и думал, ну, какой прок от такого зверя в доме. Она то и умела всего, что скалить зубы.