Теперь лететь было тяжело потому, что олененок яростно брыкался, мотался из стороны в сторону, и все время норовил ударить своей головой по лапам орла. Тяжело взмахивая крыльями, Святозар приблизился к вершине Сарачинской горы и увидел Молчуна, который спешил к нему навстречу. Молчун обхватил олененка крепко руками и тогда Святозар выпустил его из своих когтей, а затем приземлился, и, обернувшись, лег на землю, чтобы передохнуть и отдышаться.
Когда Святозар наконец-то поднялся, то Молчун уже разделывал олененка.
— Ну, вот, а ты тревожился, попусту. Теперь, когда я понял, как надо охотиться, я буду вылетать в долину и добывать дичь, лишь она закончится. А сейчас, я опять обернусь орлом и улечу, но ненадолго, ты, же Молчун готовь оленя.
Святозар вновь обернулся орлом и направил свой полет вниз, но теперь орел не искал дичь, он летал высоко в небе, то снижаясь над поляной, а то подлетая к лесу. И наконец, он увидел то, зачем сюда прилетел. Невдалеке от него скользила маленькая птичка, орел погнался за ней, а догнав, аккуратно схватил когтями, стараясь не навредить ей, и полетел к лесу. Опустившись на дерево, Святозар оглядел птицу — это была маленькая серенькая птичка с блестящими, черными глазками. Великий певец Восурии — соловей. Птичка была так напугана, что вздрагивала всем те-лом и тяжело дышала. Святозар открыл клюв и тихо шепнул ей: " Не бойся, я тебя не трону!", а соловей, как будто поняв его, стал спокойней и задышал ровней. Святозар оглянулся, сорвал с дерева тонкую зеленую веточку и протянул соловью, а когда тот принял веточку в свой клюв, вновь шепнул ему: " О, брат мой, соловей, лети быстро. Быстрее, чем ветер лесной, к берегу Восточного моря, прямо к ладье. Отнеси весть обо мне моему другу Путяту. Скажи ему, что мы живы и здоровы. Скажи ему, чтобы не уплывал, а ждал нашего возвращения! Исполни повеленье мое, так как орел есть птица великого Бога Перуна, и ей подчиняются все птицы и выполняют его поручения. Именем Бога Перуна- лети!" и тут же разжал когти и положил птицу на ветку. Соловей подпрыгнул на ветке, сел, наклонил голову, словно кланялся, и вспорхнув с нее, полетел по направлению к берегу Восточного моря. Святозар некоторое время наблюдал за полетом соловья, а потом и сам взмахнул крыльями, да полетел на вершину Сарачинской горы.
— Где, ты был? — спросил его Молчун, когда он, обернувшись собой, подошел к костру.
— Я, отправлял послание Путяту, чтобы он знал, что мы живы и скоро вернемся, — ответил Святозар.
Через два дня совсем оправившиеся от окаменения Стоян и Часлав, стали подыматься, и ходить, потихоньку набираясь сил, всякий раз как над ними прочитывал заговоры Святозар. Молчун, в отсутствие наследника, когда тот летал на поляну за дичью, рассказал брату и другу, обо всем, что за это время случилось, и где находятся други.
Когда уставший от охоты, Святозар вернулся, принеся в когтях добытого серого зайца, к нему подошел Стоян и сказал:
— Друг мой, я обязан тебе жизнью.
— Нет, Стоян, — покачал головой наследник, — Это я тебе обязан жизнью. Ведь ты спас меня от васи-лиска, закрыв собой от его взгляда и клюва. А ты, что совсем ничего не помнишь, что с тобой произошло?
Стоян посмотрел на наследника, подумал и негромко ответил:
— Я помню только, что отбиваясь от змей, оглянулся и увидел, что на тебя напал василиск. Я кинулся к тебе на выручку, а потом только большие оранжевые глаза и все.
— А, я, — добавил рядом стоявший Часлав, — Помню не только эти глаза, но и высокое золотое небо с белыми пушистыми облаками, плывущими по нему, а потом я летел в глубокую черную пропасть.