— Прости, прости доброжил, это я сказал не подумав, — проговорил расстроенный Святозар и почувствовал, как по его лицу бегут слезы. — Я, правда, еще мальчишка.
Старичок увидя слезы на щеках Святозара подошел и осторожно утер их своей бородой, а потом добавил:
— Ну, ничего, не расстраивайся. Тебе нельзя волноваться, а то опять кровь из раны пойдет, — он внезапно затих, вслушиваясь в тишину, и показав пальцми на губы, как бы призывая к молчанию, пропал.
Доброжил появился, через некоторое время, также внезапно, как и исчез, приблизился к Свято-зару и шепотом сообщил:
— Я у правительницы был, плачит она, — замолчал, поглядев на Святозара, а потом добавил, — Кото-рый день плачит, да причитает. И все по тебе.
— По мне? — удивленно переспросил Святозар.
— Вот, вот, по тебе. Плачит, ходит по своей опочивальне, да причитает: " Сын, мой, сын, Святоза-рушка, как же я могла это натворить. Прости меня, кровинушка, прости". Она знаешь даже к тебе приходила, у дверей стояла, хотела тебя увидеть, но правитель не позволил, — доброжил немного помолчал, и еще тише досказал. — Прогнал он ее, сказал ей, что это все она намудрила. Своим бабским умом, жизни сыновей перекроила, переломала.
— А, мать, что? — с жалостью в сердце спросил Святозар.
— Она молчала, только головой мотала из стороны в сторону. А потом, сказала правителю, что он ничего не поймет, и вряд ли она все сможет объяснить и ушла. А он вслед ей крикнул, чтобы она никогда не приближалась к тебе, а если она его ослушается, то он ее отправит прямо к Эриху в темницу, — старичок тяжело вздохнул и замолчал.
Молчал и Святозар, обдумывая рассказ доброжила, и чувствуя одновременно жалость к отцу и матери.
— Доброжил, а ты отцу о Нуке говорил? — прервав молчание, спросил Святозар.
— Охо-хо! Святозар! Сказать то я сказал, да видно поздно. Когда отец уложил тебя в ложе, отер от крови, так я ему наш разговор весь пересказал, он молча выслушал меня, потом, вышел в кори-дор и приказал Дубыни и Храбру разыскать Нука и привести к нему. Вернулся к тебе, а мне с уко-ризной сказал: " Эх, ты, хозяин дома, почему же ко мне не пришел и все не рассказал раньше, ну ладно — он, Святозар, дитя еще, но ты то…", замолчал и принялся заговор над тобой шептать. А мне то так стыдно стало, хотел было уйти, но пересилил стыд, сел на краешек твоего ложа и ждал. Через некоторое время явился Храбр и сказал, что они с Дубыней весь дворец обыскали, а Нука не нашли, из конюшни пропала лошадь Эриха, и поэтому они думают, что он сбежал. Дубы-ня с двумя дружинниками сели на лошадей и отправились на его поиски. Вот как все было, хозяин, — старичок закряхтел, а затем договорил, — Но, уже поздно, и ты, верно, утомился, от разговоров. Так, что поспи, и пусть твой сон будет спокойным, — и, сказав это, дунул в лицо, Святозара, веки его дрогнули, глаза закрылись, да как и пожелал старичок Святозар спокойно уснул.
Глава двадцать вторая
Последующие дни хоть и не принесли полного выздоровления, но добавили сил. Святозар вначале еще давал отцу заговаривать рану, но видя, что улучшений нет, отказался от его помощи и начил читать заговоры сам, это принесло небольшое облегчение, и хотя рана не рубцевалась, но все, же покрылась тонкой, почти прозрачной кожей. Однако та кожа была так тонка, что любое резкое движение приводило к ее разрыву. Поэтому Святозару приходилось почти не двигать левой рукой. Приносимое ежевечернее снадобье доброжила бодрило кровь и вызывало прилив сил, и вскоре, пока еще втайне от отца, Святозар позволил себе подниматься с ложа и ходить по опочивальне. Левую руку он сначало прижимал к груди, а потом повесил на длинный лоскут ткани, который перекинул через шею. Немного придерживая левую руку правой, теперь можно было, не приводя ее в движение спокойно ходить по покоям. Конечно, при этом Святозар все время чувствовал острую боль в сердце, большую слабость и быстро уставал. Но все же даже находясь в таком состоянии шел на поправку, превозмогая боль и заставляя себя привыкнуть к ней, чувствуя, что только притирпевшись к боли он сможет приступить к поиску лекарства.