г) Философский характер Ареопагитского корпуса свидетельствует в пользу авторства афинского философа, священномуч. Дионисия Ареопагита. Терминология автора корпуса сходна с языком эллинских мистерий. (Против этого последнего аргумента выставляется контраргумент: язык эллинских мистерий был усвоен представителями эллинско-александрийского богословского направления начиная уже со II века по Р.Х.).
д) Можно предложить и еще один довод в пользу Ареопагитского корпуса, обозначив его как нравственный аргумент. Автор корпуса касается в своих сочинениях глубинных и таинственных мест богословия, граничащих с Богооткровенным знанием. Это и понятно, ведь священномуч. Дионисий Ареопагит, будучи учеником св. апостола Павла, являлся носителем апостольского предания. В результате, учение автора корпуса было, в целом, узнано Церковью, как свое. Теперь зададим вопрос: мог ли раскрыть такие богословские глубины человек безнравственный? А именно таковым, к сожалению, должен быть признан автор корпуса, если он шел на сознательный подлог, ложно выдавая себя за священномуч. Дионисия Ареопагита, да еще и исхитряясь во лжи, умело маскировал свои сочинения под писания мужа апостольского. Положительное качество богословских прозрений автора корпуса (если он не священномуч. Дионисий Ареопагит) должно быть поставлено под сомнение, а следовательно, святоотеческая традиция, основывающаяся на Ареопагитском корпусе подлежит строгому пересмотру.
Краткий обзор полемики вокруг Ареопагитского корпуса закончим словами прот. Льва Лебедева: «В богословии и по сей день нельзя считать решенным вопрос об авторстве сочинений Дионисия Ареопагита. На наш взгляд, даже если согласиться с утверждением о том, что в Ареопагитиках есть тексты гораздо более позднего происхождения, чем время жизни Дионисия, то и в этом случае нет оснований отрицать принадлежность именно ему определенных основополагающих сочинений, к которым впоследствии были присоединяемы произведения иных авторов, написанные в том же духе и в той же силе духа (!), что в раннехристианской литературе известно». (Протоиерей Лев Лебедев, «Заметки по пастырскому богословию»; Примечание 11).
§3. Учение
Наиболее ярко в Ареопагитском корпусе представлены учения о богопознании, свойствах Божества, космологии, церковно-иерархическом устройстве и богослужении.
1. Путь богопознания, согласно автору Ареопагитского корпуса. есть путь аскетический. Именно благодаря аскетико-исихастическому аспекту в учении о богопознании, Ареопагитский корпус стал популярным среди богословов-аскетов, к коим можно отнести преподобных Максима Исповедника. Симеона Нового Богослова, свят. Григория Паламу и других. Однако, стоит отметить, что автор корпуса дает теоретическое обоснование аскетизма, в то время как сочинения писателей-аскетов параллельно с теорией излагают и практический опыт умного делания.
Автор Ареопагитского корпуса учит, что аскетический путь богопознания начинается со всецелого очищения подвижника. Это очищение есть освобождение души от всякой нечистой примеси, собирание и упрощение души, сосредоточение, вхождение в самого себя, отвлечение от всякого внешнего познания, от всех образов, как чувственных, так и умственных. Таким образом достигается необходимое успокоение души, ибо Бога мы познаем только в покое духа, в покое незнания. Такое незнание есть в действительности сверхзнание, совершенное знание, несопоставимое с каким-либо частичным познанием. Такое сверхзнание есть созерцание и даже более него. После вхождения в самого себя следует выхождение из себя, исхождение за все пределы, экстаз, исступление, чем и достигается непостижимое соединение с Богом, вхождение в область священного мрака неведения, за которым сокрыта недоступная сущность Божества. «...Совершенные, неизменные и подлинные таинства Богословия открываются в пресветлом мраке тайноводственного безмолвия, в котором, при полнейшем отсутствии ощущений и видимости, наш невосприимчивый к (духовному) просвещению разум озаряется ярчайшим светом, преисполненным пречистым сиянием!» («Мистическое богословие», Киев. 1991 г.; глава 1).
Учение автора Ареопагитского корпуса о Божественном мраке основано на словах псалмопевца о том, что Бог «мрак сделал покровом Своим» (Пс. 17:12).
Божественный мрак, которого достигает вышедший из себя подвижник, есть, в свою очередь, Божественное выступление (выход, выплеск) из сущности Бога, а не сама непознаваемая сущность. Только в рамках таких Божественных выступлений, человеку открыто познание Бога.