2. Автор корпуса много говорит о свойствах Бога, или о именах. Множественность божественных даров и действий в мире не нарушает единства и неизменности бытия Бога. Бог многоименит по своим действиям, но в Своем собственном бытии Он выше всякого имени.
На первое место среди имен (свойств) Божиих автор корпуса ставит Благость. Бог сотворил мир по причине Благости. Образом Благости является свет. К такому свету стремится вся тварь. Этот свет и является тем самым Божественным мраком, коего достигает аскет. Мрак есть неприступный свет Божества. Этот свет настолько ярок, что (как бы) «ослепляет» и оттого может восприниматься только, как пресветлый мрак. Для связи учения автора Ареопагитского корпуса с общецерковным преданием уточним, что пресветлому мраку в святоотеческой терминологии тождественны понятия «энергия Божества» и «фаворский свет».
Бог как Благо есть Начало всего; Он есть и Конец всего как Красота. Красота вызывает любовь твари. Любовь есть сила связи и единства. Именно как Любовь и Красота, Бог есть Творец, Промыслитель и Прообраз творения.
Бог есть Начало и Причина всего. Эти его свойства проявляются в том, что в Боге заключены прообразы всех вещей. Эти прообразы не есть сами вещи, но только их прообразы. Прообразы содержат в себе цели, задания всех вещей.
Помимо сказанного, Бог, согласно автору корпуса, есть Жизнь, Сущность, Сущий, Премудрость, Разум, Ум, Истина, Сила. Ему присущи и многия другие имена (свойства).
3. Автор Ареопагитского корпуса учит, что как миропорядок, так и церковно-иерархическая структура организованы по принципу иерархической лестницы.
Ангельские чины организованы в три триады. Первая высшая триада: херувимы, серафимы, престолы. Вторая триада: господства, силы, власти. Третья триада: начала, архангелы, ангелы.
Использование излюбленных в философии триад может вызвать обвинение в некоторой искусственности ангелологии Ареопагитского корпуса. При сравнении ареопагитской ангелологии с ангелологией Священного Писания выявляются несоответствия. В частности, Церковь (основываясь, например, на послании св. апостола Иуды) считает архангела Михаила главой небесных сил, но в ареопагитской ангелологии архангельский чин – предпоследний снизу. Правда, свят. Григорий Палама объяснял подобные несоответствия тем, что Воплощение нарушило первоначальный порядок. Бог нарушает иерархию небесных сил, в соответствии со Своим Промыслом.
Церковная иерархия, согласно автору Ареопагитского корпуса, есть продолжение небесной. Она также строится в виде триад. На трех разных уровнях три иерархии ведут к Богопознанию: ветхозаветная иерархия – на уровне символов; новозаветная иерархия (вероятно, до Пятидесятницы) – на уровне созерцания и символов, современная церковная иерархия – исключительно на уровне созерцания. В учении о церковной иерархии нет полной ясности, чувствуется привкус искусственных рационалистических построений. Если автором корпуса является священномуч. Дионисий Ареопагит, то можно сказать, что в учениях о космологии и церковно-иерархическом устройстве, он более проявил себя, как афинский философ, чем, как носитель апостольского предания.
4. Учение автора Ареопагитского корпуса о богослужении фактически легло в основу православного литургического богословия и мистагогии.
Большая заслуга автора в том, что он детально и глубоко выясняет символический смысл обрядовой стороны богослужения и таинств, а следовательно, доказывает важность церковной символики и обрядности.
Вместе с тем, увлекаясь выяснением символического смысла таинств и богослужения, автор зачастую проходит мимо их буквального смысла. Например. Евхаристия для него есть символ нравственного единства верующих – «таинство собрания и общения», в то время как самым главным в Евхаристии, безусловно, является буквальное вкушение (принятие в себя) Тела и Крови Господа Иисуса Христа.
Посвящение, или «совершение» монахов автор Ареопагитского корпуса именует таинством. Такой взгляд на монашеский постриг продолжительное время удерживался в византийской традиции.
5. Подводя итог краткому знакомству с богословским содержанием Ареопагитского корпуса, отметим, что учения автора корпуса о богопознании, именах Божиих, космологии, церковно-иерархическом устройстве и богослужении оказали существенное влияние на последующую церковно-богословскую традицию.