Мучительно-прекрасный лик
Земли в цвету и, в синь одет,
Песчинки дальней ясный свет...
"Стареет луч. А человек?.." - мысленно повторил Map Дон."Все - словно обо мне", подумал он, отрывая усталый взгляд от экрана воспроизведения. Ничего утешительного!.. За время сна капитана "Таира" не повстречала на своем пути того, на что в глубине души все еще надеялся Map Дон. Безжизненные планеты, опаленные радиацией... Чужие солнца фантастических спектров... Бесконечные силовые поля, из которых "Таира" пила энергию на ходу... И далекие бесстрастные звезды, холодно глядящие на свою добычу...
Скорей бы снова уснуть. Провалиться в черное небытие, и не думать, не думать... Но прежде он должен сделать все необходимое. Остается всего два часа...
А может... может, ему еще посчастливится, и он встретит братьев по разуму? Человек обязан бороться до конца. Он не имеет права складывать руки. Мало ли было случаев, когда человек побеждал силы, казалось, в тысячи раз превосходящие его?
И Map Дону припомнилось... Да, это случилось лишь за несколько месяцев до несчастья, когда все было в порядке и "Таире", казалось, ничто не угрожало. Почему он из всех блоков выбрал с полки именно этот, со старинной стереофонической приставкой? И повествовал этот блок о событии, которое было известно Map Дону еще со времен интерната и из школьных хрестоматий. Тем не менее он вынул блок из ячейки, бережно отер его и еще раз перечитал надпись (даже буквы производили впечатление старинных): "Неопалимая купина. Рассказ о столкновении Земли с кометой Островского".
Map Дон пошел тогда в сферозал, вставил блок в проектор и... позабыл обо всем на свете. Шаровой экран воскресил перед ним драматическое событие полуторатысячелетней давности, которое - он понимал это - давно уже стало достоянием истории. Картины грандиозной катастрофы вновь и вновь потрясали воображение. Самотверженные земляне спасли тогда планету от гибели. Точно рассчитав траекторию и импульс шальной кометы с тяжелым ядром, шедшей прямо в направлении Земли, они сумели в последний момент распылить ее ядерной вспышкой. Но Голубая красавица сильно пострадала... Дикторский текст органично вплетался в ткань фильма. С каждой фразой его вокруг Map Дона развертывались картины - одна динамичней и красочней другой. Map Дон запомнил голос чтеца. Он звучал глуховато и внешне бесстрастно, но в нем чувствовались скрытая боль и в то же время неиссякаемая гордость за деяния Человека. Капитан записал тогда этот голос. И теперь он включил запись, снова и снова черпая силу в рассказе об удивительном мужестве землян.
Чужой звезды огонь нагой
Лизнул земное поднебесье,
И мир качнулся под ногой,
Нарушив зыбкость равновесья.
Рванулись реки под уздой,
Припомнив прежние обиды,
Утратив призрачный покой,
Заколебались пирамиды.
И только гордый человек
Не дрогнул перед произволом,
Кинжален был ракетный бег,
А он - по-прежнему веселым.
Он вспышкой разметал беду,
Поспорил с огненной рекою,
Чужую дымную звезду
Он оттолкнул своей рукою.
Была горячей та звезда...
Что делать? Мир не застрахован.
Горели горько города,
Был воздух ужасом окован.
Но все поправил человек,
Взметнул сады на поле боя,
И краше прежнего Казбек
Вписался в небо голубое.
Прозрачных зданий виражи
Былую боль перечеркнули.
Земля, потомку расскажи,
Как мы из смерти в жизнь шагнули.
О том расскажут всплески гор,
Оплавленные адским светом,
Глаза холодные озер,
На мир глядящие с приветом,
Покойно спящая в тиши
Необозримая равнина
И человеческой души
Неопалимая купина.
Беда пришла, когда ее меньше всего можно ожидать.
Стены кают-компании излучали затененный солнечный свет. Map Дон только что вернулся из штурманского отсека, и теперь он с удовольствием потягивал чай. В качалке напротив устроилась Лина. Она вышивала на пяльцах, чуть нахмурив брови точь-в-точь Марта. Белковые роботы последних серий были очень похожи на людей. На какой-то миг Map Дону показалось, что он дома, в Зеленом городке. Map Дон со вздохом отодвинул пустую чашку-тут же ее убрали услужливые руки механического кока-и принялся вытирать салфеткой палец, на который капнул джем.
- Знаете, - сказала Лина озабоченным голосом, отрываясь от работы,- надо добавить кислорода в атмосферу фаун-отсека.
- А что там?
- Сейчас ведь весна по-земному... Много новых зверюшек. И в воздухе необычно повысился процент углекислоты - я сегодня была там и проверяла.
- Ну, что ж. Сделаем, Лина,- улыбнулся Map Дон вставая.Все в руках человека!
- И поэтому пойдите, помойте руки, - улыбнулась в ответ Лина, вновь опуская глаза.
Пронзительный гонг - вестник беды - не сразу дошел до слуха Map Дона. Лишь при повторном ударе он вздрогнул и выскочил в коридор вслед за Линой, оставившей люк открытым.
Вспыхнувшие на стенах оранжевые стрелы указывали в сторону носовой части "Таиры". Map Дона то и дело обгоняли белковые роботы, спешившие из всех сил. Роботы делали гигантские прыжки (сила тяжести на корабле составляла менее четверти земной). На ходу они оживленно переговаривались, вращая головными антеннами. Казалось, каким-то чудом роботы не задевали капитана.
Когда Map Дон добежал до носового отсека и ввалился туда, еле переводя дыхание, его встретила мертвая тишина. Роботы почтительно расступились, давая дорогу капитану. Map Дон шагнул вперед и остановился. Нельзя было понять, что произошло. Свершилась какая-то неуловимая перемена, но какая?
- Одна из жизненных систем "Таиры" нарушена, - пробасил коренастый робот-штурман, стоявший рядом.
Только тут Map Дон заметил, что инфраэкран корабля странно темен. Все восемнадцать лет полета Map Дон привык видеть его синеголубым...
В полном безмолвии человек все крутил и дергал верньеры настройки, но огромный глаз корабля оставался темным.
- Всем! - сказал капитан, выпрямившись наконец. Антенны роботов замерли, впитывая команду. - Необходимо проверить каждую систему "Таиры",- человек старался, чтобы голос его звучал ровно.- О неисправностях докладывайте с места. Приступайте!
Мгновенно в воздухе зашелестело. Роботы, что-то решая на ходу, двинулись - каждый на свой участок корабля. Отсек опустел.
Map Дон подошел к обзорному экрану и включил его, готовясь принимать донесения. Перед капитаном, занимая почти всю плоскость экрана, вспыхнул знакомый контур "Таиры". Все отсеки огромного корабля гармонично соединялись, образуя единое тело. Хвостовые дюзы слабо мерцали - следствие недавней бомбардировки космическими лучами. Почти посредине "Таиру" окольцовывало выпуклое покрытие оранжерейных отсеков. Нейтритовые раскрылья выдавались широко в стороны-земным создателям корабля не приходилось опасаться воздушного сопротивления: на космических трассах царствует вакуум... Даже стартовала "Таира" не с земного астродрома, а с лунного,-инженеры пошли на это, чтобы избежать атмосферных помех при взлете.
Собственно говоря, капитан разослал роботов на все участки лишь для очистки совести. Map Дон чувствовал "Таиру", как собственное тело, и у него созрело одно подозрение, в котором он не смел признаться самому себе.
Один за другим роботы докладывали, что на их участках повреждений нет, и каждый раз лицо капитана становилось все угрюмей. Круг неотвратимо сужался.
- Говорит Крельшо,- передала мембрана, но капитан узнал бы постоянного партнера по шахматам и без представления, по одному голосу. За долгие годы полета Map Дон научился различать роботов, как самых близких своих друзей, хотя стороннему наблюдателю они показались бы схожими между собой, как две, а точнее - как тридцать две капли воды. Любопытно было наблюдать, как с годами в каждом роботе все более явственно проступали черты его воспитателя, и таким образом к капитану как бы являлись приятели после долгой разлуки.
- Говорит Крельшо,- повторила мембрана. Экран на миг погас, затем из глубины его выплыл сплюснутый серебристый шар - в нем, окруженное прокладками "магнитных подушек", хранилось аннигиляционное топливо - антивещество, хлеб "Таиры", все время автоматически пополняемый. Рядом с хранилищем стоял Крельшо. Капитану даже показалось, что робот улыбается,впрочем, это, наверно, была игра светотени на широком скуластом лице Крельшо.