Выглядел я действительно необычно — с замотанной рукой, бледным лицом и в собственной крови. Если бы мне встретился кто-нибудь из преподавателей или учеников — потеря сознания была бы им обеспечена. Или инфаркт. К счастью, до самого Больничного крыла мне никто не встретился: время было позднее, да и осторожность соблюдал.
Мадам Помфри, увидев мою руку, кажется, хотела меня убить, но сдержалась — клятва Гиппократа оказалась сильнее инстинктов. Но наорать на меня за мои «опасные эксперименты» она не забыла. Хорошо хоть не спрашивала, что я делал: врать такой хорошей женщине не хотелось.
Руку она мне обработала какой-то специальной мазью, влила в меня пару литров каких-то зелий и забинтовала поврежденную конечность. И, разумеется, на ночь я остался в Больничном крыле. По моей настоятельной просьбе декану было сообщено, что я всего лишь сломал руку, свалившись с лестницы, такое в Хогвартсе было не редко.
Вот будет забавно, если завтра, при снятии бинтов, обнаружится моя метка. Придется Помфри стереть память об этом.
Утром, когда мне сняли бинты, рука у меня была в полном порядке, как будто ничего не произошло. Черной Метки не было, мой эксперимент увенчался успехом, хотя и были осложнения.
Причем магическая структура Метки осталась, я ее чувствовал. И, скорее всего, при вызове она так же будет отчетливо проявляться, как и у остальных Пожирателей. Но в обычном-то состоянии она не видна — и это главное! Теперь я могу не опасаться, что меня вычислят. Этим даже пользоваться можно — показал руку и никаких подозрений.
К моему удивлению, изучения своей руки прервала появившаяся Грейнджер.
— Мне, конечно, приятно, что ты пришла меня проведать, — сказал я ей, когда она подошла к моей кровати, — Но я не ожидал, что твои чувства ко мне так сильны….
— Все не так, — отрезала Грейнджер, — Я просто принесла тебе вот это.
Гриффиндорка протянула мне золотой галеон. Самый обычный галеон, ничего в нем не было особенного. Но только при первом взгляде. Взяв его в руки, я смог более тщательно осмотреть монету. На ребре у нее были выгравированы цифры.
— Так мы теперь будем сообщать о следующем собрании, — пояснила Грейнджер, — Когда число изменится, монета нагреется. Никому ее не показывай.
— Протеевы Чары? — уточнил я, — Неплохо, неплохо. Исполнение почти хорошее.
Кажется, Грейнджер обиделась. Наверное, ждала похвалы? От меня?! Ага, как же, только шнурки поглажу и в портянку высморкаюсь. Ничего не говоря, гриффиндорка развернулась и вышла из Больничного крыла. Монету я засунул в карман. Главное не забыть ее проверять почаще, а то пропущу еще собрание какое-нибудь.
Армия Дамблдора собиралась каждую неделю. Хотели и чаще, но учеба и необходимость тренироваться в квиддиче мешали. Вот люди, сами себе признаются, что Волдеморт возродился, война на пороге, а все туда же — квиддич им подавай. Какие могут быть игры в такой момент? Я бы на их месте все силы на обучение кинул.
Кстати, а сам Дамблдор знает, что у него «армия» появилась? Все-таки директор в Хогвартсе — царь и бог. Должен знать, или хотя бы догадываться. Подозреваю, портреты ему многое сообщают. Тем лучше — у него сложится обо мне положительное мнение.
К моему удивлению, в качестве учителя Поттер оказался неплох. Обучить сборище детей простейшим заклинанием он смог. Даже Невилл делал успехи, а ведь над ним безуспешно целых пять лет бились лучшие преподаватели Хогвартса!
Чем больше я узнавал своих «соратников», тем больше убеждался во мнении, что им всем конец. А всему виной их фанатичная убежденность в собственных взглядах и нежелании быть более гибкими в мировоззрении. Да и их тренировки, несмотря на все успехи, не особо полезны.
Я, конечно, не скажу вам за всех магов этого мира, но я точно в бою не стану кланяться противнику, вставать в нелепую позу и соблюдать какие-то там «правила чести». Я буду бить в спину, использовать особенности местности, пойду на любую подлость — все что угодно для того, чтобы победить и выжить. Если мой противник будет настолько глуп, чтобы соблюдать «правила дуэлей» — я этим воспользуюсь и убью его, к черту «честь». Честь — награда глупцов, она не нужна мертвым.
Но «армейцы» готовились именно к таким дуэлям — в «стерильных», так сказать, условиях. Ничего толкового из этого не выйдет.
Впрочем, мне же лучше. Поттер, к счастью, моих взглядов не разделял и учил так, как считал нужным. Сам я с советами не лез, чай мне за это не платят.