– Привет! А я пришла посмотреть, как вы тут устроились! – ласково пропела Катарина, подходя к Витеку, который при ее появлении плотно сжал губы и нехорошо сузил глаза, но вслух ничего не сказал про то, что ее визит ему неприятен.
– Как видишь, неплохо, – сквозь зубы процедил черноволосый эльф. Кажется, ему хотелось добавить еще что-то, но в самый последний момент он передумал.
– Послушайте, Витек, если вам неприятно мое общество, то это вовсе не означает, что оно неприятно вашему ученику, – недовольно уперев руки в бока, заявила Катарина. – А я пришла именно к Эруалю. Вы же не собираетесь запретить ему со мной общаться?
– Зачем же делать из меня тирана? – хмыкнул Витек. – Я думаю, что тебе было достаточно одного предупреждения с моей стороны. Если хоть волос упадет с головы Эруаля или, не дай бог, с ним что-нибудь случится по твоей вине (ты прекрасно понимаешь, о чем я), я тебя из-под земли достану, и тогда, можешь мне верить, ты навсегда заречешься иметь дело с эльфами.
– Неужели вы гарантируете мне жизнь после прямого столкновения с вами? – брови Катарины изумленно взлетели вверх. Слова черноволосого эльфа ничуть не испугали ее. То ли она до конца не верила в то, что Витек способен претворить свои угрозы в жизнь, то ли была уверена в своих силах на тот случай, если придется оказывать сопротивление.
– Иногда смерть лучше жизни, – философски заметил Витек. Гримаса недовольства постепенно сошла с его лица, сменившись более привычным выражением неколебимого спокойствия.
Катарина посмотрела на него, как на сумасшедшего, и неторопливо подошла к Эруалю. Схватив Догрызка за шкирку, оттащила его от принца, который, в принципе, был не против компании волка, так как тот не проявлял агрессии, только ласкался, как большая игривая собака. И тут вампиресса заметила у фонтана Хевингема. Преодолевая желание приветливо улыбнуться принцу Кампанелы и впечатлить его белизной и длиной своих клыков, девушка осведомилась на его счет у Эруаля. Обернувшись, он подозвал к себе мальчика и, подождав, пока тот не приблизится, произнес:
– Это наш новый знакомый – принц Кампанелы Хевингем. Хевингем, это моя хорошая подруга Катарина Ллотт. Ты можешь ей доверять. Я ручаюсь за нее, как за самого себя.
– Надо же! – хихикнула Катарина. – Раньше у меня не было ни одного знакомого принца, а теперь целых два!
– Эруаль, как вы думаете, а она сможет нам чем-нибудь помочь… ну, в моем деле? – понизив голос до театрального шепота, спросил Хевингем.
– Конечно! На Катарину можно положиться. Но, я думаю, что пока не следует втравливать ее в нашу авантюру.
Оба принца заговорщически переглянулись и обменялись улыбками.
– Я, конечно, все понимаю, – к ним неслышно подошел Витек, – вам всем хочется пообщаться, но не могли бы вы дать мне возможность закончить урок?
– Отложите это до вечера, – неожиданно сказала Катарина. – Видите ли, если отстану я, появятся другие. По дороге сюда я видела богатую карету, наверное, королевскую, не меньше. Боюсь, что она направляется именно в ваш замок.
– Королю Элебруту понадобилась его загородная резиденция? – Витек и Эруаль, пришедшие к одинаковому выводу, с удивлением переглянулись.
– Это не король Лавандины. Насколько я помню, ваш символ – трилистник. На карете его не было, – произнесла Катарина.
– А перевернутой короны на ней не было? – забеспокоился Хевингем.
– Нет. Символ Кампанелы я тоже знаю.
– Итак, кто же к нам пожаловал? – в воздухе повисло общее недоумение.
В это время ворота замка распахнулись в третий раз, и во двор въехала запряженная четверкой белоснежных коней карета, раскрашенная в зеленый и желтый цвета, с нарисованным на обеих дверцах ландышем – гербом королевского дома Эстефании.
Страхи рассеялись мгновенно, едва Витек узнал герб, и почти мгновенно сменились удивлением. Что могло понадобиться Эстефании в давно поделенном Кампанелой и Лавандиной Истерском лесу?
Глава 18
Лакей соскочил с подножки кареты и распахнул дверцу. На усыпанную гравием дорожку аккуратно ступила высокая женщина-эльфийка.
Помимо высокого роста она обладала стройной фигурой и даже по эльфийским меркам очень красивым лицом. Ее темно-зеленые широко раскрытые глаза имели необыкновенно выразительный взгляд – долгий, тихий, грустный и, вместе с тем, пронзительный, – взгляд воплощенной добродетели. Черты ее лица были спокойными и мягкими. Обрамленное золотистыми, вьющимися до самой поясницы локонами, оно напоминало лица богинь, которых любили воображать художники, и портреты которых украшали все уважающие себя королевские картинные галереи. Подобно лицам, изображенным на этих картинах, оно сразу же приковывало к себе все взоры. Длинное шелестящее зеленое платье, оставляющее открытыми ключицы и великолепные округлые плечи, выгодно подчеркивало все достоинства ее идеальной фигуры. С тонких красивых рук эльфийка изящными пальчиками сняла перчатки и, небрежно бросив их тому же лакею, что открывал ей дверцу, направилась к моим героям. Ее походка была легкой, плывущей, неслышной, а осанка – царственно горделивой.