Все кончилось так неожиданно быстро, что младший принц Лавандины не сразу понял, что снова сам принадлежит себе, что учитель больше не держит его, и страшное чужое сознание не путает мысли. Прислушавшись к равномерному стуку своего сердца, Эруаль почувствовал, что горечь и отчаяние, совсем недавно владевшие всем его существом, теснятся теперь где-то в уголке, ненавязчиво ноют, чтобы только напомнить о себе. Абсолютно сухие глаза и холодный ум… Эруаль чувствовал, что намечающаяся истерика отступила.
– Спасибо, – взглянув в глаза учителя, с необыкновенной признательностью сказал он.
– Не благодари. При обычных обстоятельствах я бы никогда не стал этого делать. Но тебе слишком много пришлось перенести. Все, что я мог для тебя сделать, – это убить твои эмоции, заменить безразличием. Я должен просить тебя быть осторожнее. Я темный, и я оставил в твоей душе большие проемы для проникновения Зла. Ищи в себе силы, чтобы не поддаться ему. Мне жаль, Эруаль, но у тебя тяжелая судьба. Учись выдерживать ее удары.
– С самого начала судьба мне сделала большой подарок – вас, – улыбнулся Эруаль, – и я готов расплачиваться за него всю свою жизнь.
– Поостерегись бросаться словами. Спорим, что пару минут назад тебе такое даже в голову бы не пришло, – Витек тоже улыбнулся в ответ, но как-то горько, подавленно. – Иди, Эруаль, пообщайся с разбойниками. В их обществе ты немного развеешься. А я останусь здесь дожидаться Катарину.
– Я бы мог составить вам компанию, – робко заикнулся младший принц Лавандины.
– Не надо. Я хочу побыть один.
Эруаль, понявший, что его вежливо прогоняют, беспрекословно подчинился и вернулся внутрь Развалин.
Глава 27
Пока Витек и Эруаль выясняли отношения, Катарина успела добраться до границы Кампанелы. Прячась по кустам, как опытный партизан, незаметно для пограничных отрядов прокралась на территорию соседней страны. Добравшись до города, Катарина схватила Догрызка за шерсть на шее и, стараясь держать его поближе к себе, уверенно прошла в распахнутые массивные ворота. Шум улиц мгновенно оглушил лесную жительницу. Однако, морщась от неудовольствия, она продолжала путь, внимательно поглядывая по сторонам и радуясь про себя, что она здесь ненадолго.
В послеполуденные часы в столице Кампанелы царили суета и шум. Улицы были полны неспешно движущихся повозок и стремительно проносящихся мимо всадников, на площадях рядами стояли торговые палатки, хозяева которых так и норовили всучить свой товар. Но больше всего на улицах было обычных горожан. Знатные особы прохаживались туда-сюда медленно и величаво; простой люд сновал между домов с такой быстротой, что за отдельными его представителями порой невозможно было уследить.
Катарина с изумлением рассматривала прохожих, не понимая устроенной ими возьни, но с глупыми вопросами не лезла и молча продолжала идти вперед. На ней же, наоборот, встречались взгляды всех, кто проходил мимо. Короткое платье вампирессы и ее огромная собака (так выглядел в глазах горожан Догрызок) были причиной всеобщего любопытства. Проходя мимо кабака, она спросила у какого-то пьяницы, как побыстрее добраться до дворца, и тот, дыхнув крепким, хорошей выдержки перегаром, доброжелательно посоветовал ей идти через бандитский квартал. И Катарина, не заостряя внимания на само за себя говорящем названии, конечно же, пошла.
Бандитский квартал понравился ей с первого взгляда. Здесь было заметно тише и людей было заметно меньше, двигались они почти бесшумно и, если и вели между собой разговоры, то делали это приглушенными голосами. Они носили одежду черных и серых цветов, и потому больше походили на тени, нежели на живые существа. Еще Катарине понравилось, что здесь на нее не пялились, как на картину на выставке, и не отворачивались, презрительно поджимая губы, при взгляде на ее короткую юбку и голые плечи. Бандитский квартал принял ее, как родную, и девушка, несмотря на неприкрытую аскетичность и заброшенность его улиц, сразу почувствовала себя здесь уютно.