Придав своему лицу странное выражение (ей, очевидно, казалось, что это весьма обольстительно), она дернула плечами, и передняя часть ее корсажа распахнулась. Герцогиня прижалась к принцу и снова взялась за завязки на его штанах.
— Трудана, я вас прошу… Пожалуйста, сейчас же оденьтесь. Где шар?
На ее грудь он едва взглянул, что герцогиню явно взбесило.
— Я знала, что вы придете за проклятым шаром, — сказала она наконец. — Поэтому отдала его своей служанке. Он у нее в комнате. Теперь вы довольны?
Застегнув крючки платья, герцогиня прошла к зеркалу и посмотрела на свое отражение.
Принц без слов отвернулся. Глупец! Он думал, что ему улыбается удача, что отец станет его вечным должником. Теперь же понимал, что не только не достигнет цели, но еще и навек возненавидит Трудану Джадвин. «Чтобы я еще хоть раз в жизни связался с замужней женщиной! Да никогда!» — пообещал он себе.
Его ничуть не заинтересовал звук выдвигаемого ящика. У него не было ни малейшего желания оглядываться на Трудану. Не стоило задерживаться здесь ни на мгновение, даже завязки штанов он мог спокойно завязать на ходу.
Его рука едва прикоснулась к щеколде, как за спиной послышались торопливые шаги герцогини. И ему в спину воткнулось что-то горячее, похожее на осиное жало. Трудана набросилась на него, и игла вошла глубже. Голова принца ударилась о дверь; он снова почувствовал укол.
Нет, то был не укол и вовсе не игла. Слишком глубоко проникло острие. В ушах принца зазвучал невыносимый рев; он стал ловить ртом воздух. Что-то случилось с его правым легким, поэтому стало трудно дышать. Удары не прекращались, а рев постепенно стихал. Внезапно до принца дошло, что происходит.
Его зарезали. Смертельно ранили. Женщина. Это не укладывалось в голове. Он же принц! Один из лучших фехтовальщиков во всем королевстве. И стал жертвой старой толстозадой дуры с обвисшей морщинистой грудью.
Она дышала тяжело, прямо как когда они предавались страсти. Трудана что-то говорила и кричала, будто каждый удар в спину принца странным образом тоже причинял ей боль. Самовлюбленная тварь!
— Прошу прощения… О! Простите! Вы его не знаете. У меня не было другого выхода… поверьте, не было…
Удары до сих пор не прекращались. Принца взяла злость. Он и так умирал, его легкие заливало кровью. В тщетной попытке прочистить их он кашлянул. На дверь брызнул алый фонтан, а легкие отозвались болью.
У него подкосились ноги, перед глазами потемнело. Герцогиня наконец остановилась.
Принц стал медленно сползать по двери. Последнее, что он увидел, был чей-то глаз, спокойно наблюдавший сквозь замочную скважину за тем, как умирает жертва.
Кайлар без труда разыскал дверь. Она была заперта, но он открыл ее за несколько мгновений, молясь, чтобы Элена спала.
Внутри крохотной комнатушки его встретил немыслимых размеров мясницкий нож. Его держала Элена, даже не помышлявшая о сне.
В темноте она, по-видимому, его не узнала. В ней явно шла борьба: напасть на непрошеного гостя или закричать? Взглянув на кинжал в его руке, она решила пустить в ход и то и другое.
Кайлар шлепнул ее плоской стороной клинка по руке, выхватил у нее нож, в мгновение ока скользнул ей за спину и прижал ладонь к ее рту.
— Это я! Это же я! — сказал он, уклоняясь от бивших по воздуху локтей Элены. Зажимать ей рот и при этом удерживать ее руки и ноги, которыми она норовила пнуть его в пах, было невозможно. — Успокойся, или твоя хозяйка погибнет!
Едва к ней вернулся рассудок, Кайлар наконец отпустил ее.
— Так я и знала! — тихо, но гневно произнесла Элена. — Знала, что убить ее поручили именно тебе!
— Я имею в виду, если поднимется шум, мокрушник поспешит покончить с этим делом и умертвит всех, кто попадется под руку.
— А-а… — Элена кивнула и притихла.
Кайлару показалось, что она покраснела, хотя в тусклом свете луны, лившемся через окно, было сложно сказать наверняка.
— Ты мог просто постучать, — проговорила Элена.
— Прости. Старая привычка.
Она вдруг смутилась, взяла с кровати мясницкий нож, спрятала его под подушку, растерянно взглянула вниз, на свою (к сожалению, очень закрытую) ночную сорочку, схватила халат и, отвернувшись, поспешно его надела.
— Не стоит так суетиться, — сказал Кайлар, когда она опять повернулась к нему. — И не разыгрывай из себя скромницу. Я видел статую. Обнаженная, ты выглядишь очень даже неплохо.
Зачем он обставлял все так, будто считает ее законченной шлюхой? Она спала с герцогом, потому что у нее не было иного выхода. Служанкам в герцогском особняке не приходится выбирать. Кайлар сознавал, что несправедлив к ней, но черт знает почему чувствовал себя преданным и ничего не мог с этим поделать.