— Что вы имеете в виду? — спросил Кайлар.
Дарзо был не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы.
— Девчонка видела твое лицо?
Кайлар промолчал, что говорило само за себя.
— Тогда сделай что следует. Это не просьба, Кайлар, а приказ. Убей ее.
На светлом лице Элены белели давнишние отметины. Ее глаза распухали и темнели. И в этом, и в появлении проклятых шрамов повинен был один Кайлар. «Любовь — петля», — объяснил Блинт, когда десять лет назад только-только принял ученика.
— Нет, — ответил Кайлар. Дарзо резко повернул голову.
— Что ты сказал?
С меча Возмездия капала на пол черная кровь.
У Кайлара еще была возможность опомниться, подчиниться и жить дальше. Но убийство Элены грозило до гробовой доски окружить его непроглядным мраком.
— Я не убью ее. И вам не позволю. Простите, мастер.
— Надеюсь, ты понимаешь, что это значит?! — рявкнул Дарзо. — Из-за этой девчонки тебя будут преследовать до конца твоей недолгой… — Он резко замолчал. — Кто она такая? Уж не Кукла ли?
— Да, это Кукла. Простите, мастер, — повторил Кайлар.
— Ночные ангелы! Не нужны мне твои извинения. Я требую беспрекословного подчи… — Дарзо опять резко замолчал и поднес к губам палец. Шаги звучали совсем близко. Распахнув дверь, Блинт вылетел в коридор. Меч Возмездия блеснул серебром в тусклом лунном свете.
Стражник упал, получив два удара. Именно он обыскивал Кайлара сегодня утром, дежуря на посту у ворот.
Дарзо, стоя под фонарем у стены, был окутан тенью — Кайлар почти не видел его. С меча Возмездия капала кровь. Кап-кап.
— Это твой последний шанс, Кайлар, — бесчувственным, как сталь, голосом произнес Дарзо.
— Понимаю, — ответил Кайлар, доставая из ножен кинжал и готовясь всерьез сразиться с тем, кто его вырастил и был ему как родной отец. — В самом деле последний.
Послышался звук — на пол упал и покатился металлический предмет. Кайлар наклонился, протянул руку, и ка'кари запрыгнул в его ладонь.
Кайлар выпрямился и взглянул на шар. Тот вдруг засветился теплым ярким светом. Казалось, он прилип к коже. На его поверхности вдруг загорелись руны. Они перемещались и видоизменялись, словно желая заговорить с Кайларом. Его лицо озарило голубое сияние; ка'кари вдруг сделался прозрачным и принялся поглощать кровь из пореза на Кайларовой руке. Кайлар поднял глаза и увидел смятение на лице мастера Блинта.
— Нет! — закричал тот. — Отдай его мне!
Из ка'кари вытекла жидкость, похожая на темное масло. Голубой свет засверкал, будто только что возникшая звезда. Кайлар почувствовал боль. Прохлада на его ладони стала тяжелеть, рука будто разделилась надвое. В ужасе глядя на равномерно светящуюся лужицу в своей руке, Кайлар заметил, что она уменьшается, проникая внутрь, под кожу. Ка'кари смешивался с его кровью. Вены бугрились и содрогались. Магия распространялась по всему его организму.
Кайлар понятия не имел, как долго это продолжалось. Его прошиб пот, потом пронял озноб, потом на лбу снова проступили капли пота. Холод мало-помалу исчез из рук и ног, и явилось тепло. Может, через секунду или через полчаса Кайлар осознал, что лежит на полу.
Странно, но он чувствовал себя отлично. Несмотря на то, что утыкался лицом в камень. Казалось, в нем устранили некий изъян, восполнили что-то недостающее.
«Теперь я обладатель ка'кари, — мелькнуло в мыслях. — Для этого я и родился».
Кайлару вспомнились все события этого вечера. Он поднял голову и по застывшему ужасу на лице Дарзо понял, что прошло всего несколько секунд. Вскочив на ноги, он ощутил себя сильным, здоровым и готовым к действию, как никогда в жизни.
Во взгляде Дарзо отражалась не злость. Печаль. И горечь тяжелой утраты.
Кайлар медленно повернул руку ладонью вверх. На ней по-прежнему краснела рана, но кровь больше не сочилась. Ка'кари, казалось, внедрился внутрь…
Нет. Такого не могло быть.
Внезапно из каждой поры его руки, точно пот, проступила чернота. Мгновение, и на ладони опять возник ка'кари.
Кайлара охватило странное веселье, сменившееся страхом. Он не был уверен, что по-настоящему радовался; чувство было такое, будто, разыскав хозяина, торжествовал ка'кари. Кайлар опять посмотрел на Дарзо, ощущая себя дураком и не зная, что делать.
Тут он осознал, что видит лицо мокрушника до странного отчетливо. Блинт стоял на том же месте, у стены с фонарем; пару минут назад Кайлар с трудом определял, где мастер, а теперь мог смотреть сквозь маскирующие тени как сквозь прозрачное стекло. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил, что видит иначе все, на что устремляет взгляд. Темнота стала ему подругой, а зрение обострилось и изменилось. Замок за рекой, казалось, освещен дневным светом.