Ничего другого он пока предпринять не мог. Поэтому тихо перебежал к садовой калитке, сломал замок и исчез в ночи.
42
Король-бог Гэрот Урсуул проснулся за минуту до того, как раздался стук в дверь спальных покоев. Его будил малейший звук, поэтому спал он помалу; впрочем, старики и не нуждаются в продолжительном сне. К тому же, зная хозяина, рабы во дворце ходили на цыпочках.
Покои были вовсе не такими, каким можно себе представить обиталище короля-бога. Тут царили свет, простор, восхитительные цветные стекла с острова Планга и зеркала в оправах из слоновой кости; на кровати белело сетское кружево, пол устилали ковры из медвежьих шкур, на письменном столе и на каминной полке благоухали букеты из только-только срезанных цветов. Каждую мелочь продумывал и обустраивал раб, наделенный утонченным вкусом и соответствующими способностями. Гэроту до всех этих красот не было особого дела, его восторгали только картины. На стенах пестрели портреты его жен. Все они, за исключением нескольких, были редкими красавицами, а происходили из разных мест по всей Мидсайру. Хрупкие, изящные, полные и женственные или худенькие и мальчишески дерзкие, белокожие, смуглые…
Знакомые образы не переставали радовать глаз. Гэрот Урсуул был великим почитателем и ценителем женской красоты, на удовлетворение своих потребностей он не жалел никаких денег. В конце концов, это приносило его роду и всему миру немало пользы, ведь жены рожали ему лучших на свете сыновей. Для него подбирали некрасивых представительниц различных королевских семейств, и Урсуул ставил эксперименты, надеясь, что сыновья от родовитых женщин получатся еще более достойными. Девять его нынешних любимцев были как раз от спаривания с высокородными, но неприглядными женами. Спать с ними было куда менее приятно, зато наследников они дарили исключительных.
Отчасти ради сыновей, отчасти ради собственного развлечения Гэрот умудрился устроить все так, что некоторые из женщин горячо его любили. Добиться их чувств получалось на удивление просто: ему даже не приходилось, как он заранее планировал, усердствовать во лжи. Жены находили в этом радость. Гэрот слышал, что любовь делает ласки слаще, но не наблюдал ничего из ряда вон выходящего. С помощью магии он заставлял любую женщину вести себя в постели так, как ему хотелось. Было забавно видеть, как на ее лице отражается ненависть и злоба, а тело извивается от невиданного наслаждения. К сожалению, за подобные удовольствия приходилось платить: две жены после подобных игр наложили на себя руки. За остальными Гэрот приказал чутко следить.
Чиновник вновь постучал. Гэрот махнул рукой, и дверь тотчас же раскрыли. Чиновник вполз внутрь на коленях, прижимая руки к груди.
— Мой бог, мой всемогущий король…
Гэрот сел в постели.
— Убирайся прочь! Ты явился с посланием от потаскушки Джадвин, правильно?
— Она доложила, что убила принца, однако ка'кари все равно исчез. Мне безумно жаль, ваше святейшество!
— Держу пари, это очередной обман, — произнес Гэрот, обращаясь к самому себе. — Корабли для нападения на Модай готовы?
Разобраться с Сенарией Гэрот мог когда угодно, однако поход на нее грозил затянуться на несколько недель или даже месяцев. Проклятый лорд Джайр превратил перевал на Воющих Ветрах в серьезное препятствие. Преодолеть его, естественно, было Гэроту по силам. Он мог одержать победу над любой армией мира, за исключением, наверное, алитэрской, но не желал терять людей или майстеров в самом начале войны. Тут следовало действовать иначе.
К тому же нынешняя Сенария не представляла для Гэрота никакого интереса. Было выгоднее уничтожить ее, отправить туда своих людей и построить новую страну.
Следовало навеки подчинить Сенарию Халидору. Сопротивление сенарийцев забавляло короля-бога. Он знал из весьма надежных источников, что красный ка'кари находится в Модае. Если халидорцы захватят Модай, тогда Сенария окажется в окружении, и можно будет взять ее практически без боя. Дальше надлежит двинуться на Кьюру и прибрать к рукам сердце магического мастерства, Шо'сенди. Если все получится, тогда Халидор пойдет и на Алитэру.
— Два корабля еще плывут по сенарийским водам.
— Ладно. Тогда…
— Ваше святейшество?..
Голос чиновника превратился в писк, едва он осознал, кого посмел перебить.
— Прыгун?
— Да, ваше святейшество? — еле слышно прошептал Прыгун.