— Ты гнусная… вонючая… дрянь! — проверещал король. — А вы чего разинули рты? — заорал он на воинов. — Окружить его!
Стрелки заключили Дарзо, Агона и короля в плотное кольцо. То, что король стоит бок о бок с мокрушником, тревожило всех до одного, но никто не смел чего-либо предпринимать без соответствующего приказа, так как это могло повлечь за собой очередную вспышку королевской ярости.
— Ваше величество!
Агон, заметив, что король задумал ударить самого Дарзо Блинта, тотчас встал между ними.
— Ты будешь работать на меня, проклятый душегуб! — заявил король.
— Нет. Я уже говорил об этом, но готов повторить свои слова лично вам. Убить вас я соглашусь с удовольствием, а убивать для вас ни за что не стану.
Воины смотрели на происходящее широко раскрытыми глазами. Агон поднял руку. Стрелки стояли чересчур близко друг к другу, поэтому воспользоваться луками и арбалетами, естественно, не могли. Агон подумал о том, что если начнется беспорядочная пальба, то ни ему, ни королю не уцелеть. Блинт же вполне мог ускользнуть живым.
— Что ж, — сказал король.
— Что ж, — повторил Дарзо, бесстрастно улыбаясь.
Король улыбнулся ему в ответ.
— Тогда мы убьем вашу дочь.
— Мою кого?
Король не переставал улыбаться.
— Подумайте об этом!
Он засмеялся.
Секунду-другую, которые длились бесконечно, Агон гадал, не придется ли ему ловить бездыханное тело короля. Потом перед его глазами что-то мелькнуло. Дарзо Блинт вроде бы еще стоял прямо перед ним, но в то же самое время уже устремлялся в сторону. Все произошло настолько быстро, что Агон не сразу сообразил, в чем дело. Перепрыгнув через стену воинов, мокрушник подскочил к статуе, внезапно изменил направление, а мгновение спустя со стороны ограждавшей замок стены послышались звуки, похожие на те, какие раздаются, когда кошка вскарабкивается на дерево.
Один из стрелков с перепугу вскинул лук и выпустил в воздух стрелу. Агон метнул в него строгий взгляд. Воин проглотил слюну.
— Прошу прощения, сэр.
Алейн отправился в замок, а до Агона лишь пару минут спустя дошло, что он чуть было не заговорил о государственной измене под носом у короля.
Кайлар почувствовал движение воздуха, едва стала открываться парадная дверь дома-укрытия. Оторвав взгляд от книжной страницы, он тотчас взял лежавший перед ним на столе меч с коротким клинком.
Со стула, на котором Кайлар сидел, дверь, конечно, была прекрасно видна. Обустраивая мастерскую, мастер Блинт всегда продумывал каждую мелочь. Впрочем, Кайлар и по звуку догадался, что открывает дверь не кто иной, как Блинт: щелк-щелк-щелк. Щелк-щелк-щелк. Щелк-щелк-щелк. Он всегда запирал, отпирал, а потом снова запирал любой замок. То была одна из его странностей.
Кайлар не стал задавать мастеру вопросов о работе. Сделав дело, Блинт не любил о нем упоминать.
— Ночным ангелам не понравилось, — только и сказал он.
Кайлар понял это по-своему: «Хочу поскорее обо всем забыть».
На столе среди прочих склянок с отварами и настоями Блинта стоял пузырек с ядом белой кобры. Кайлар, стремясь ослабить царившее в комнате напряжение, сказал:
— Некоторые отравы не действуют. Я вот читаю ваши книги… Тут не все понятно.
— Значит, надо написать новую книгу.
Блинт принялся раскладывать отравленные клинки по специальным чехлам, а яды, которые со временем теряют свои свойства, стирать тряпкой.
— Некоторые отравы скармливают животным, и им от этого хоть бы что. Но если человек съест мясо такого животного, ему сделается дурно. Мы проводили опыты и не раз в этом убеждались. Тут вроде все понятно, а вот как быть с двойными ядами? Что-то я никак не разберусь, — сказал Кайлар.
Блинт повесил на крюк пояс с оружием.
— Будущий мертвец съедает кусок свинины и ничего не чувствует. Ну разве только легкое головокружение. Подкрепляется перепелкой, и его начинает подташнивать. Съедает то и другое и падает замертво. В подобных случаях действие одного яда усиливается другим. То есть использовать надо и первый, и второй, только тогда достигнешь конечной цели.
— Но скормить отраву придется целой свинье и стае перепелок.
— В больших домах едоков много. К тому времени как кто-нибудь заподозрит неладное, наш клиент будет готов, — сказал Блинт.
— Так можно отравить и многих других. Ведь невозможно предугадать…
— Я предугадываю все! — вскрикнул Блинт. Отшвырнув нож в сторону, он вышел и так сильно хлопнул дверью, что задрожало все находившееся в доме оружие.
Элена посмотрела на чистый лист и еще раз макнула в чернильницу почти сухой кончик пера. Сидя за тем же столом, в столовой Дрейков, Мэгс и Илена Дрейк складывали кусочки игровой мозаики. Мэгс, старшая из сестер, была сосредоточена на картинке, а Илена то и дело поглядывала на Элену.