— И почему я вечно влюбляюсь в тех, кого любить нельзя? — спросила та.
Элена Кромуилл дружила с Мэгс и Иленой Дрейк много-много лет. Общество не одобряло приятельских отношений между слугами и знатью, однако старшие Дрейки считали, что перед Богом все равны. С возрастом девочки стали понимать, что их дружба может показаться странной, поэтому виделись теперь только без посторонних, но это им не мешало.
— Егеря Джина ты вполне могла любить, — сказала Илена, рассеянно придвигая очередной кусочек мозаики.
Мэгс бросила на пятнадцатилетнюю сестру сердитый взгляд.
— Он интересовал меня всего два часа, — ответила Элена. — А потом открыл свой жирный рот, и моей любви как не бывало.
— А Пол? — напомнила Мэгс. — К нему ты тоже пылала страстью.
— Вовсе нет. Это он пылал, поэтому в какой-то момент я и вбила себе в голову, что должна ответить на его чувства.
— Пол хотя бы был настоящий, — сказала Илена.
— Только не язви! — воскликнула Мэгс.
— А ты не злись. Никто не виноват, что ты не умеешь складывать мозаику и опять проигрываешь.
— Ничего я не проигрываю!
— Еще три кусочка, и победа за мной, — объявила Илена.
— Неужели? — Мэгс всматривалась в картинку. — Ну и пожалуйста, мерзкая проныра. Очень хорошо, что ты отвергла Пола, Элена. Только вот на нашем празднике тебе придется скучать без кавалера.
Элена отложила перо, прижала руки к щекам и тяжко вздохнула.
— Вы, случайно, не помните, что я написала ему в прошлом году?
Она неотрывно смотрела на лежавший перед ней лист бумаги:
— Не знала, что Пол умеет читать, — сказала Илена.
— Я не про Пола. А про своего благотворителя.
— Какая разница, что ты написала? Деньги ведь он не прекратил посылать, правильно? — спросила Илена, не обращая внимания на убийственный взгляд Мэгс. Илене было всего пятнадцать, но она умудрялась вертеть Мэгс как захочет, не могла командовать только их старшей сестрой, Сэрой.
— Конечно не прекратил. Он не стал присылать меньше, даже когда я написала, что денег более чем достаточно, — ответила Элена. — В прошлом году я объяснилась ему в любви. — Она умолчала о том, что даже размазала чернила слезами. — И сказала, что буду называть его Кайларом, потому что Кайлар — хороший парень, а имени благодетеля я не знаю.
— Иными словами, теперь тебе нравится Кайлар… с которым ты тоже даже ни разу в жизни не разговаривала.
— Я сама не знаю, кто мне нравится. И почему я болтаю с вами о мальчиках?
— Илена только о Кайларе и трещит, — заметила Мэгс, пользуясь положением старшей сестры. — Потому что и сама к нему неравнодушна.
— Неправда! — закричала Илена.
— А зачем же ты тогда постоянно пишешь про него в дневнике? «Почему Кайлар так мало со мной разговаривал?» — произнесла Мэгс, копируя тонкий голос младшей сестренки. — «Сегодня я болтала с Кайларом за завтраком, он сказал, что я милая девочка. Интересно, это он всерьез или я для него до сих пор ребенок?» Как тебе не стыдно, Илена? Кайлар ведь нам почти что брат.
— Дура! — вскрикнула Илена, вскакивая со стула и набрасываясь на Мэгс.
Та закричала, а Элена замерла, не зная, ужасаться ли ей или посмеяться.
Сестры подрались не на шутку. Илена, вопя, дергала Мэгс за волосы, Мэгс стала ее бить. Элена поднялась из-за стола, решив, что лучше разнять драчуний, пока они не причинили друг другу вреда.
Внезапно распахнулась дверь — с такой силой, что ее чуть не сорвало с петель. На пороге стоял Кайлар с мечом в руке. Обстановка в комнате мгновенно переменилась. Кайлар так и дышал мощью и угрозой, отчего казался самой мужественностью. Элену будто окатило волной: ее ноги ослабели, и стало нечем дышать.
Кайлар влетел в комнату, пригнувшись к полу и держа обнаженный меч обеими руками, и окинул взглядом стены, двери, окна, каждую тень, даже углы потолка.
Сестры прекратили драку и с виноватыми лицами потупились. Илена до сих пор сжимала в руке несколько волосков Мэгс.
Бледно-голубые глаза Кайлара казались Элене очень знакомыми. У нее вдруг возникло чувство, что и он ее знает. Должно быть, с ней играло шутки ее бурное воображение. Их взгляды встретились, и по ее спине пробежал волнительный морозец. Кайлар смотрел на нее — на нее, а не на шрамы. И видел перед собой Элену. Она хотела что-нибудь сказать, но не находила подходящих слов.
Его губы дрогнули, как будто он тоже желал с ней заговорить, но лицо вдруг сделалось бледным как полотно. Убрав меч в ножны, Кайлар отвернулся.