– Не буду я тебя убивать, – глухо бросил он. – Живи, как жил. Коль любит, значит твоя.
Богатырь поднял голову и увидел широко раскрытые глаза Малитки.
"Даже к мужу не бросилась. Да и я хорош. До чего дошел?!" – устало подумал он, опустил меч в ножны и побрел к друзьям. Миробой хлопнул его по плечу.
– Вот и славно, – одобрил он. – А теперь сматываемся из деревни, подальше от беды. Очухается твой купец, мстить надумает, так мы втроем от деревни камня на камне не оставим.
– Сначала к Залишне, – мотнул головой богатырь. – Мне коня забрать надо, – он оглядел спутников. – А вы неужто пешком?!
– Медведи коней задрали, – хмуро объяснил Владий, – а последняя деревня была слишком мала – одна коняга на все село, да и та не сегодня-завтра помрет.
– Дела, – усмехнулся Титамир. – Расскажете потом, что за медведи такие, что вы животину отстоять не смогли. А пока у старосты взять можно. У него кони добрые.
– И даст? – с сомнением спросил Миробой.
– Сами возьмем, – ответил богатырь. – И он, и домашние его, и челядь на площади. Зайдем, выберем, а когда время будет – вернем, – и озорно подмигнул.
Кудрявый витязь возник посреди поляны, оглянулся вокруг, крикнул удало:
– Кто тут меня на бой вызвал? Покажись!
Воислава выступила из тени деревьев:
– Я. Готовься к смерти, Ратич.
Высокий крепкий воин глянул высокомерно.
– Слуга Сумрака? Выползаешь по ночам? Наслышан о тебе: первая на стороне Тьмы, – он насмешливо улыбнулся. – Убить тебя – мой долг… и слава. Хорошо, что ты вызвала именно меня. Так смерть не покажется тебе слишком легкой.
Он самоуверенно крутил меч в длинных сильных пальцах. Противница смерила его холодным взглядом.
– Тогда начнем.
Трава вспыхнула под его ногами, налетевший ветер подхватил пламя и окутал витязя горящей паутиной. Он, рассмеявшись, шагнул вперед, невредимым покинув сплетенный кокон. Из земли взметнулись руки-корни, оплели его и попытались утащить под землю. Ратич рассек их, презрительно отпнув остатки корней в сторону Воиславы.
– Еще что в запасе или это весь арсенал? – глянул он свысока.
Воислава раскрыла ладонь и крепко сжала появившуюся длинную светло-серую рукоять. Широкое обоюдоострое лезвие вытянулось, плавно меняя очертания. Оружие Убийц. Сильное, как волна, несущаяся на скалы, стремительное как ветер и смертельно опасное.
"Учись убивать быстро", – говорила Воля.
Голубоватое лезвие метнулось к груди витязя. Он даже не успел ничего понять и тем более увидеть расплывшееся пятно с острыми краями. Прямой удар поразил сердце, а легонькое заклинание слегка придержало душу на этом свете, чтобы в полной мере насладиться первой победой. Губы Воиславы искривились – не ему тягаться с ней. Мертв, но еще не понимает этого. Лезвие вырвалось из узкой раны и, раскалившись, загорело, стремительно меняя цвет с красного на черный. Рука витязя интуитивно поднялась, подставляя меч, но пламя прошло сквозь металл, раскалив его докрасна, а затем сквозь горло противника, прожигая дыру. В тот же момент огонь рассыпался искрами, уйдя в землю. Лезвие Убийц исчезло, как и заклинание, поддерживающее жизнь. Из руки Ратича выпал меч, тело тяжело рухнуло на землю. Отделившаяся от туловища голова упала, откатившись к ногам Воиславы.
Стремительно менялась погода, по-видимому, вознамерившись оплакать одного из своих самых молодых и непутевых сынов, а вслед за ней и выражение лица девушки. Еще пару секунд назад его освещало чувство удовлетворения, гордости и власти над всем миром, а теперь осталась лишь непонятная отрешенность, будто эти мгновения навсегда переменили ее сущность.
– Мои силы растут. Этот огонь тебе не победить, – ее голос звучал странно безжизненно. – Умри, Ратич.
В его широко раскрытых глазах замерло безмерное удивление…
– Твоя первая победа. Одним Светлым героем уже меньше, а сколько их впереди, – обреченно прошептал голос за спиной. В зеленых глазах, обращенных к поверженному витязю, плескалась смертельная тоска, – Ты молодец. Теперь черед Волги. Этот будет посильнее, но ты сможешь. Ты сильна. Помни.
– Я…я не помню своего имени, – девушка сжала виски. – Не помню…
– Убийца, – подсказал голос. – Убийца…
Она стояла неподвижно, кровь стучала в висках так сильно, что, казалось, прорывала кожу. Внутри была скользкая пустота, как будто океан силы превратился в лужу черной грязи… Убийца.
Веалон. Яркая звезда внезапно сорвалась с небосвода и полетела, гаснув, к земле. А чуть дальше полыхнула голубым крохотная мигающая звездочка.
– Первая смерть, – Раошен прислушался к пьяным крикам из дворца князя. Развлекаются. Бахвалятся подвигами. Он устало покачал головой. – Только первая…а сколько впереди.
– Теперь до Веалона недалече, – обронил Миробой.
– Завтра будем там, – согласился Титамир и тихо вздохнул.
– Не грусти, давай, – Владий пристроился с другого боку. – Я видел, как ты на девушку смотрел, такую маленькую с большими серыми глазами. Кто она?
– Любимица вдовы, – неохотно ответил богатырь. – Славная девушка. Тихая, спокойная, разумная.
– Что ж тогда на Малитку позарился? – поинтересовался Миробой.
– Огненная она. Насмешница. Скажет, как ошпарит. А со мной нежной была, ласковой. Проведет рукой по щеке, в глаза заглянет – и псом около ног лежать хочется. А как пляшет, – его глаза загорелись и тут же померкли, – словно всю себя в этот танец вкладывает. Кружится, кружится, а потом в мои объятия падает и смеется. Отдохнет немного и снова в пляску.
Титамир задумчиво теребил гриву коня:
– До сих пор в себя прийти не могу. Как обухом по голове, – он помолчал. – Элин хорошая, да только не лежит у меня сердце к ней.
– Встретишь еще. И лучше и по сердцу, – вымолвил Владий и проводил глазами ускользающее солнце. – Остановиться бы надо на ночлег, только не в лесу.
– Пошто так? – поднял брови богатырь. – Лесного зверья испугались? – мрачные взгляды с двух сторон скрестились на нем и богатырь, не выдержав, извинился. – Ну ладно, ладно. Пошутить нельзя. Просто тогда вы были вдвоем, а теперь мы втроем. В капусту всех посечь можем.
Неожиданно Титамир резко подал коня вперед
– Гляньте! Никак дома?!
Подъехав ближе, воины безрадостно обозрели мрачные развалины. Избушек пять еще стояло, остальные разваливались на глазах.
– Доброе место, – нехорошо усмехнулся Владий. – Народу, как на кладбище.
Они спешились. Титамир толкнул дверь ближайшей избы, но как всегда не рассчитал сил. Сорвавшись с проржавленных петель, она упала на землю, рассыпавшись в труху.
– Скелетов нет, – сунув голову в проем, объявил богатырь.
– Деревня мертва, – произнес за его спиной Миробой, – и уже давно. Либо брошена, либо случилось что, – он указал на дом посередине. – Вон тот кажется покрепче остальных. Там и переночуем.
Титамир полез первым, вдруг чертыхнулся и замер на месте.
– Ты чего? – окликнул его Владий. – Призрака узрел?
– Нет, – отозвался тот. – Тут дыра посередине, я в нее чуть было ногой не угодил.
– Пол, наверное, провалился.
Миробой зажег лучину и осторожно обошел дыру стороной.
– Аккуратно что-то провалился, – прищурился он. – Как проломали. И не маленькая ведь.
– Заставим чем-нибудь, – пожал плечами Владий и увидев в углу старый сундук, потащил его на середину. – Вот и все, – он отряхнул руки от липкой паутины.
– Ну, други, – тихо проговорил Миробой, – нам лишь самую темень переждать и галопом отсюда. Нечистое место, чует мое сердце.
Устроившись на полу, путники задремали, держа оружие поблизости.
Ближе к полуночи что-то тихо заворочалось под полом, ища выход. Не обнаружив его, затихло.
Через некоторое время в самом первом доме с отвалившейся дверью, из круглой дыры в полу показалась маленькая змеиная головка. За ней на пол скользнуло непомерно большое тело. Змея выползла, собравшись кольцами, застыла на секунду и неслышно потянулась к порогу.