– Я был здесь с Крионом, – встряхнул его за шиворот Шериан. – Давно. Не помнишь?
– П-помню, – заикаясь, выдавил тот. – Как же забудешь эдакое. Вы как здесь очутились?
– Неважно, – отмахнулся Шериан и вдруг почувствовал смутные угрызения совести. Так ведь и не зашел тогда к купцу, поди считает, что они с Крионом до сих пор… – Дарий дома?
– Дома хозяин, повезло вам. Токмо я его сначала предупрежу, ладно, а то до беды недалеко.
– Шериан! Сколько лет! – на крыльцо вылез купец, всплеснул руками. – Вот не ждал, а Крион где? – и осекся, встретившись с суровым взглядом воина. Понял он все мгновенно, лицо потемнело.
– Да ты заходи, – негромко позвал он его, отступая от двери. – Расскажешь…
Внутри ничего не изменилось, будто только вчера он покинул купца, а наутро вновь завернул к нему. Кажется, Дарий не любил что-либо менять в обстановке, свято веря, что это нарушит ход его жизни. Только ничего не помогало.
– …Так все и было, – закончил Шериан, стискивая в ладони ножку высокого кубка. – Ты извини, что сразу не заехал.
– Не заехал, значит не смог, – Дарий тоскливо уставился в стену напротив. – Хороший был человек, – пробормотал он. – Всегда так бывает, вчера еще был, а сегодня уже нет. Ты вот тоже другим стал. Держись, Шериан, не дай сломить себя этой жизни. Мы все в последнее время как озверелые ходим, везде ненависть, кровь, сталь. Пусть далеко, но мы чувствуем и поддаемся этому течению. Что-то поднимается из глубины, нехорошее, жестокое. Временами то злость берет, то тоска, так и хочется пойти и врезать кому-нибудь ни за что, просто чтоб душу отвести. Совсем плохо стало, совсем…
– Что слышно о землях Краена? – тяжело уронил голову на руки воин.
– Ничего доброго. Земли эти теперь почти на весь мир. Стихийные окрепли сильно, разрослись, император с ними заодно. Знал бы ты, что они творят! – ударил он кулаком по столу. – Свиону мало стало западных земель, через моря перебрались, там теперь тоже власть стихийных, да и император не против. А нас вот, хоть и близко, не трогают. Брезгуют, что ли?! А наш правитель, может и правильно делает, сидит себе тихонечко, поперек дороги никому не встает, хотя тоже ведь себе на уме. Поговаривают, что и в иные миры они свои корни пустили. Есть тут одни поблизости, по слухам типа земель за морем, слабенькие, но богатые. Крут стал Краен. Слова ни скажи, тут же на плаху тащат. Хотя, сам понимаешь, что обычным людям до других миров, живется-то хорошо, вот все и помалкивают. Даже радуются, мол, глядите какой у нас император и его советник.
– Ладят, значит, – задумчиво произнес Шериан. – Не может быть.
– Может, – возразил Дарий. – Время такое настало, когда возможно все. А ты вот если к императору направляешься, то не стоит, послушай доброго слова. Иноземцы теперь больно не в чести не только в Миньере, но и по всему миру, равно как с темными обращаются, заменили, так сказать, одного врага на другого. Оставайся здесь, у меня, отдохнешь, подумаешь. На больную голову серьезные вещи решать – только себе хуже делать.
– Не могу, Дарий, – он тяжело вздохнул. – Я только хотел разузнать последних новостей, правда, не таких. Хотя, может, все это к лучшему. Людям, говоришь, хорошо живется, император в чести. Права была Брайан, все само собой уладилось.
– Плохо как-то уладилось. Раньше Краен справедливым был, судил по совести, а теперь за внешним благополучием кровь льется рекой. Я ведь купец, часто в Миньере бываю, многое вижу и слышу. Остался бы, сам все узнал.
– Не могу. Я нужен… далеко отсюда.
Купец печально покачал головой, пристально глянул ему в глаза.
– Да, тебя не остановить, – усмехнулся он, – смотрю я сейчас на тебя и вижу, как пылают дома, а на окровавленной земле лежат люди. Много людей, а где-то среди них быть может есть и я и все те, кого я когда-либо знал. А небо над нами черное-черное от дыма и боли. Не приведи судьба увидеть это на самом деле. Странные у тебя стали глаза, Шериан, совсем не те, что семь лет назад.
– Я должен идти, – воин легко поднялся, жесткий взгляд чуть оттаял, стал мягче, светлее. – Меня ждут.
– Тогда иди, – купец тоже поднялся, – и удачи тебе.
– Благодарю тебя, Дарий, – голос воина звучал горько, тоскливо, сквозь непроницаемый щит прорвалась боль и тут же послушно отхлынула назад, затаилась в глубине полузатянувшейся кровоточащей раной.
Они остановились за воротами, залитыми мягкой бархатистой тьмой, такой родной и знакомой. Еще один человек из его прошлого протягивал ему на прощание руку.
– Все по ночам шаритесь, – проворчал купец. – Умные люди по домам хоронятся, а ненормальные едут по потемкам, на свою голову приключений ищут.
– А как же иначе? – улыбнулся Шериан. – Мы только так и умеем.
– Да, получается, никак, – развел руками купец. – Смотри, не попадись по пути в лапы стихийным, и на рожон особо тоже не лезь. Будь осторожен.
– Прощай, Дарий.
– Прощай, Шериан, – купец еще немного постоял у ворот. Человеческий силуэт какое-то время еще виднелся в темноте, а затем исчез. То, что воина приняло в себя пространство, он уже видеть не мог…
Владий тоскливо глядел прямо перед собой, проклиная князя Довиана. Чувствовать себя настолько чужим в родном мире ему еще не приходилось. Его обходили широкими кругами как прокаженного, либо награждая злобными взглядами, либо делая вид, что его здесь вообще нет. Отсутствие Шериана лишь усугубило положение, атмосфера мгновенно накалилась до предела, а князь смотрел как на врага, первого в своем длинном списке.
– А что ж твой друг пренебрег моим приглашением? – выждав некоторое время холодно осведомился Довиан. – Брезгует нашим обществом?
"Совсем паршиво дело", – подумал Владий и открыл рот, чтобы возразить, но вместо своего голоса услышал знакомые вежливые с оттенком ироничности интонации Шериана.
– Ну что ты, князь, – воин стоял, небрежно прислонясь к косяку двери и скользил отрешенным взглядом поверх голов пирующих. – Не почти за оскорбление, но я не из этого мира и не из того. Боюсь, что некоторые здешние условности мне незнакомы, – вообще-то это было не совсем так, просто император никогда не требовал от него строгого соблюдения дисциплины, понимал, что когда будет действительно нужно, он появится рядом. Тупое стояние подле своего трона он считал не только глупостью, но и непростительной тратой времени.
Повисла гробовая тишина, Довиан подозрительно прищурился.
– Вот как, воин, – протянул он, – это очень интересно. Да ты проходи, не стой в дверях. Расскажи, откуда ты родом, – властно приказал он
– Из мира Фаревея, – Шериан счел, что немного истории не повредит, тем более что накаленную обстановку надо было как-то разрядить. – Вырос в Венуре, потом был стражем императора Краена на протяжении двух лет, состоял в ночной дружине князя Грили, чьи владения простирались за морем. Но там я задержался не надолго, много странствовал по другим мирам, так и оказался в Роуне.
– Скажи, в этом Фаревее тоже присутствовало колдовство? – жадно спросил Довиан.
– Не колдовство, – качнул головой Шериан. – Магия. В моем мире властвует магия стихийных. Они могут управлять четырьмя стихиями – водой, воздухом, огнем и землей.
– А почему ты покинул сначала своего императора, а затем князя? – ядовито поинтересовался он.
– Тому были серьезные причины, – холодно ответил воин, непроницаемый взгляд черных глаз заставил князя на время прикусить язык.
– А ты тоже маг? – наконец отважился он задать новый вопрос.
– И да и нет. У меня другая сила, иные возможности, малосравнимые со способностями стихийных.
– В твоем мире все так могут… проникать в чужие миры?
– Очень мало, кто-то из высших стихийных, возможно, кто-то из иноземцев.
– Ну и как тебе у нас?
– Очень похоже на земли князя Грили, если опустить все, кроме уклада жизни.
Довиан хмыкнул:
– Очень смешно, Шериан, – и тут же стал серьезным. – Скажи, есть у тебя какие-нибудь мысли насчет разъединения?