Головной убор защищал от всего, был оберегом, другом, советчиком. Вместе мы исходили не одну дорогу, выбирались из множества передряг. Равнозначен ему только Оракул, помогающий делать выбор.
Мы трое бродили от одного города к другому, глотая пыль, поднимающуюся в воздух. Порой нам составляли компанию, но мы не нуждались в ней, так как давно привыкли обходиться самостоятельно.
Мы знали: так будет всегда. Есть только наша троица. Другие приходят и уходят, заполняя частички воспоминаний, но не способные коснуться сердца, которое у меня забрали, лишив возможности называться человеком.
Глава 2
Узкий переулок внезапно кончился. Впереди находилась защитная стена, справа - магазин, торгующий тканями, на деле являющийся крупнейшей в городе подпольной фабрикой по производству амулетов.
Незаконные, не подлежащие регистрации, не требующие идентификации покупателя - здесь могли закрыть глаза на все, если будешь хорошо платить.
Слева располагался бар. Он то и был нужен. При нем имелось несколько спальных комнат. Хозяин заведения сдавал их по цене небольшого особняка, но не спешил с расспросами.
Я распахнула дверь и невидимой зашла в полутемное просторное помещение. В нем располагалось всего десять столов, но каждый уже занимала компания из двух-трех человек. В основном сюда заглядывали наемники, желающие получить заказы, или те, кто нуждался в помощи.
Владелец бара с легкостью сводил их друг с другом, не забывая оставлять себе процент за услугу. Все были довольны, а стража, изредка приходившая сюда с проверками, тоже выходила с потяжелевшими карманами, позволяя месту процветать.
Стол в дальнем конце зала, который я всегда выбирала в подобных заведениях, уже облюбовали три крепыша. Они играли в кости и, судя по взглядам, бросаемым на стрелки часов, затаившихся меж оскаленных зубов медведя, кого-то поджидали. Об этом говорил и пустующий стул.
Беглый осмотр тоже ничего не дал. Ни один посетитель не собирался уходить, несмотря на позднее время.
Ничего не оставалось, как подойти к стойке и отпустить амулет. Светловолосый юноша в серой тунике с короткими рукавами вздрогнул от неожиданности, но бутылку из рук не выпустил. Голубая жидкость лишь покачнулась и начала переливаться в стакан. Пара кубиков льда, несколько горошин душистого перца и звездочка аниса.
- Морской узел! - крикнул бармен.
Тотчас из-за стойки вырос второй работник и быстро унес заказ.
Их выдержка поражала, как и во время прошлых визитов, никто не удивлялся, сдерживая любопытство. Каждый клиент тут, каким бы странным ни был, воспринимался обыденно, пусть даже у него вырастут клыки до земли, а из ушей повалит густой дым.
- Доброй ночи, - юноша вежливо обратился ко мне и замер в ожидании.
Если скажу, чтобы не беспокоил, то больше не повернется в мою сторону. Их тут отлично обучили. Работники держались за свое место, и хозяин ими очень дорожил, не позволяя никому обижать.
На барную стойку без лишних слов легла монета с изображением медведя, повторявшего того, который находился в зале и являлся обрамлением часов. Бармен лишь удивленно вскинул бровь и, подхватив оплату, вышел из-за стойки.
К нему тут же подскочил его сменщик - невысокий, светловолосый, в форменной одежде – и, не интересуясь ничем, встал на место товарища.
Мы прошли дальше в зал, огибая столы с посетителями, и проследовали к двери с чугунной ручкой в форме медведя, державшего в зубах кольцо. Юноша потянул за него, пропустив меня внутрь, и сам зашел следом.
Перед нами находилась витая лестница. С моего последнего визита сюда прошло много лет. Лестницу выкрасили в черный цвет, на узких окнах, из которых лился тусклый свет уличного фонаря, сменили занавески с бледно-желтых на зеленые. Больше изменений не было, только каменные ступени вытерлись.
Мы начали подниматься. Моя поступь практически не слышалась, спутник тоже производил мало шума, позволяя в очередной раз поразиться его навыкам.
На втором этаже лестницу преградила еще одна дверь - сестра первой. За ней расположился полутемный коридор, освещаемый небольшими круглыми светильниками, но даже они позволили рассмотреть шесть входов в комнаты.
Владельцу заведения принадлежала первая справа. Наш путь лежал туда.