— Это мой сон был.
— Ты извращенец.
— Это ты в моей койке, а не я в твоей. Так что…
— Ой, всё, — она спряталась под одеялом с головой.
— Вот и моё первое «ой, всё», — грустно усмехнулся я. — Не так я его себе представлял.
Девчонка тихо засмеялась под одеялом. Затем она спряталась под кроватью, а я поковылял в душ. Нагрев, охлаждение. Нагрев. Охлаждение. Закусив кулак, я терпел кипяток и холод. А когда растёрся полотенцем, стало ещё легче. Вернулся в комнату.
— Твоя очередь, пока все спят, — прошептал я.
Рин сходила в душ, на этот раз обошлось без эксцессов. Она одевалась под одеялом. А я демонстративно вздохнул. Из-под одеяла эротично показалась ножка, а потом резко спряталась, и вылез средний палец.
Ну да, ну да. На что я ещё мог рассчитывать?
Родители уже проснулись и шобуршали на кухне. Я не планировал выходить, пока они не уйдут.
Но тут мама резко забарабанила в дверь.
— Андрей, нам нужно поговорить!
Рин нырнула под кровать.
— Андрей, а ну открой!
Анна Богданова по обыкновению быстро умылась. Расчесалась и уже собиралась покинуть ванну, когда заметила потёки воды. Кто-то из сыновей уже сходил в душ. А ещё один из них явно пользовался её шампунем. Надо сделать втык.
Женщина прошла на кухню. Достала овсяные хлопья с сухофруктами. Пусть ещё и не настоящая овсянка, вкус которой она уже забыла, но и не опостылевшие картонные крекеры.
— Гм-м! — не сдержала она удивления, когда увидела на полу длинный чёрный женский волос.
Она подняла его, прикинула к своим. Волос был сантиметров на пятнадцать длиннее её собственного. Богданова перевела взгляд на мужа. Он открестился и испуганно замотал головой.
Интере-е-есно.
Она вспомнила воду на своём шампуне.
— Интересно, — протянула она и пошла в комнату младшего, держа волос в пальцах.
— Паш, ты не спишь? — тихо спросила она.
Сын проснулся с больной головой, это было видно по реакции на голос.
— Не, уже одеваюсь, — отозвался он. — Сегодня трудный рабочий день. Дигма зовёт.
Женщина вытянула волос, оценивая реакцию сына. Парень мгновенно закаменел лицом.
— Ты что-нибудь об этом знаешь?
— Э-э-э… ну, это волос, — озвучил он очевидное, избегая смотреть в глаза.
— А я думала зубная нить для домовёнка. Отец завёл любовницу? — использовала она уловку, часто моргая, будто верила в свои слова.
— Да ты что, мам⁈ — спросил парень, и невольно, лишь на долю секунды, взгляд скользнул влево. На комнату брата. Опытному следователю… точнее, родителю этого было достаточно.
— Я шучу, — тут же раскрыла она все карты и забарабанила в комнату старшего. — Андрей…
Я бросил взгляд на кровать. Одеяло свисало, закрывая вход, так что Рин не должны заметить. Открыл дверь.
— Доброе утро, ма… — я замялся, видя волос в руке, но тут же исправился, — ма.
— Доброе, сын, — бросила она, и тут же разжала пальцы. Холодный роботизированный взгляд машины скользнул по комнате, подмечая каждую деталь. Она принюхалась, глаза сощурились.
— Маа-а-м? — протянул я. — Всё в порядке?
Почему-то подумалось, что сейчас, как в дурацкой комедии, Рин чихнёт. Всё же под койкой наверняка пыльно.
— Юная леди, покажитесь! — сказала мама.
— Эм? Мам? Ты о чём, вообще?
Не повелся я, а вот Рин, дура, зашевелилась.
— Я так и знала! — торжествующе произнесла мама. — Жду вас на завтраке, — холодно отчеканила она, развернулась и ушла.
Я ещё раз осмотрел комнату. Ничего не могло её выдать.
Красная до самых ушей девушка вылезла.
— Что меня выдало?
— Ничего. Тебя на понт взяли, а ты и повелась. Ну и волос она нашла.
Девчонка ещё сильнее начала краснеть. Псионик не имеет права так попадаться. Она отбила фейспалм. Огляделась в поисках зеркала.
— Только в ванне.
Девушка уже в открытую прошла туда.
— Ну как? — спросила она вернувшись.
— Мило, — сказал я, и она улыбнулась, её щёки немного заалели. — Идём.
— Угу, — выдохнула Рин, и я заметил, как пальцы девушки немного подрагивали. Инстинктивно протянул ей руку, и она вложила свою ладонь в мою. Мы вошли на кухню.
Пахло там просто одурительно.
Мама разложила овсянку с сухофруктами на пять тарелок, а потом разлила чайкофский с сухим молоком.
— Гхм, — замялся я.
Брат лыбился так, что, казалось, щёки порвёт. Батя с невозмутимым видом помешивал ложкой в кружке.
Глава 25