— Не двигайся! — услышал я знакомый голос.
— Кыся! — радостно воскликнул я и бросился к кошка-девочке, что так и держала меня на прицеле. Я обнял её, и она отпрянула.
— Но-но! Держи себя в руках, человек. Лапы прочь, пока в мурчало тебе не дала!
Я подхватил кошку и закружил.
Стены задви́гались, и Руана, игриво ударив меня хвостом, упорхнула.
Я проводил кошкодевочку взглядом и пошел следом. Она прошла следующее испытание играючи. А вот мне оно далось нелегко. С большим трудом преодолел финальную часть лабиринта, где надо было пробираться по бревну над пропастью, потом был качающийся мост. Тарзанка над лавой. Прыжок с шестом над ямой с зубастыми ящерами.
И, наконец, помещение с наградой!
Я увидел, что мяуронка уже скрылась в комнате с резными дверями. Ушла за призом. Я же кое-как добрался до лестницы и сел на ступени. Думал, может, и мой приятель Барти тут. Но нет. Похоже, мы только вдвоём дошли.
Портальная печать пылала вдали на постаменте.
Кошка вышла разочарованная, держа в руке пучок обычных стрел.
— Там где-то несколько десятков тысяч стрел и только одна нужная мне, артефактная. Я не смогла её найти. Ужасно. Это всё было напрасно. До встречи, человек, рада была тебя видеть, лысый кот, — она потрепала меня по волосам.
Я дёрнул кошку за хвост, весело хохоча запрыгнул по ступеням и скрылся, пройдя через магическую плёнку финальной комнаты.
Оказался в квадратном помещении, заваленном осколками лезвий. Горы блестящего металла местами возвышались до потолка.
Вот оно финальное испытание. Я вытащил рукоять. Все прошлые части сами притягивались к нему. Я поводил ей из стороны в сторону, но ничего не произошло. Тогда стал ходить вдоль куч осколков и тыкаться словно металлоискателем.
Окей-окей. Я понял. Тогда начнём просеивать их. Поехали.
Я взял первый осколок и приложил к рукоятке — ничего. Ладно, дальше.
Второй, третий… девятый… семнадцатый… тридцать пятый… пятьдесят седьмой… сто шестнадцатый… четыреста семьдесят восьмой… тысяча третий… четыре тысячи двадцать второй… восемнадцать тысяч шестьсот восемь… двадцать три тысячи четыреста первый.
Это было особое измерение, где не хотелось есть и спать, а потому я без устали продолжал искать.
Пальцы смозолились. Приходилось перекладывать, менять руки, бинтовать их и пару раз поливать зельем лечения, особенно, когда резался. Я давно сбился со счёта, меня откровенно подташнивало от однообразных действий, но если я что и умею лучше прочих, так это терпеть.
Осколок. Ещё один. И снова, и снова. Кучка. Вторая, третья. Бросить за плечо, нагнуться, взять новый. Приложить. Раз, два, три. И опять, и опять, и опять, и снова.
Есть! Осколок прилип к рукояти. Это было так неожиданно, что я даже не выпал из транса и взял следующий, уже машинально примыкая, но тут до меня дошло.
Я подпрыгнул от радости.
— Да-а-а-а-а-а-а! — протяжно заорал я, выпуская весь воздух из лёгких, и упал на колени.
Невероятно. Эта пытка завершилась. Не знаю, сколько дней или месяцев я тут провёл. Я оглядел осколок. Маленький треугольник металла, всего-то сантиметра три в длину. Осторожно вытянул замотанный указательный палец, пропитанный кровью бинт оставил красный след на лезвии.
Я справился. Всё ещё не верилось.
Устало побрёл на выход. Конечно, кошка не ждала меня. А жаль. Хотелось с кем-то поделиться.
Внутри лабиринта до сих пор шли бои. Интересно, сколько времени тут минуло?
Я подошёл к печати, когда очередной счастливчик выскочил из ловушки и направился к лестнице. Ну удачи.
Я ступил в круг и переместился в своё логово.
Элен поднялась в комнату в какой-то прострации. Огромная доберманша с белым глазом и отметиной от когтей на щеке почувствовала настроение хозяйки и уткнулась ей в ноги. Девушка машинально поглаживала собаку.
В очередной раз прогоняя события дня нападения, Элен вдруг подскочила. Но ведь во время игры в КП Анд вёл себя так же, как в ночь атаки на школу. До неё дошло, что она упустила. Что всё это время зудело в мозгу, не давая забыть те события. Пощёчина Рин! Зачем ей приказывать ему бить саму себя? И когда они пошли вниз в подвал, Анд по-прежнему показывал себя хорошо, а ментатки с её псио-бафом рядом уже не было.
— Какая же я дура! — прорычала в сердцах Элен.
Но что это всё значит?
Вы прошли испытание.
Что и всё? Опять только осколок и больше ничего? Вот, облом.
Михаила не было. Это странно. Пространство без него казалось пустым. А чернота по краям начала будто бы оживать. Словно кто-то оттуда мог подглядывать за мной.