Вот и раскодировался от драк.
Я схватил девчонку на руки и бросился наутёк. Едва вывернул обратно на улицу, как увидел бронированную чёрную тачку, рыдающего старика с фотоаппаратом на груди, бабульку и представительного крупного темнокожего мужчину в костюме. Нашли достопримечательность, блин.
— Анюта!
— Анюточка! — замахали они.
Ого! Угадал, получается. Надо же. Я опустил ребенка на землю, и она драпанула к родне.
Мужик в костюме навис надо мной как скала.
— Ну ты и попал, малой, — процедил он сквозь зубы. — Если доживешь до приговора, считай, небесами целованный.
— Вы чё, охренели? — глаза мои чуть из орбит не выскочили. — Я ваше чадо спас! ещё бы пять минут… — тычок костяшкой пальца в солнечное сплетение оборвал речь и заставил упасть на колени, хватая ртом воздух.
— Рамон! — окликнула его старуха. — Не тронь мальчишку. Он и правда спас Анечку.
Слава небесам, ребенок дар речи от страха не потерял.
— Э-э-э, — протянул мордоворот и поднял меня за шкирку, поставив на ноги. — Ну, типа, извини тогда, — хлопнул он меня по спине, от чего я еле сдержался, чтобы не высказать ему всё, что думаю.
— Дай ему денег, Рамчик, — проговорил дедуля, утирая слезы галстуком. — Спасибо вам, молодой человек. Есть и в гетто добрые люди.
— Но с каждым днём их тут меньше, — сказал я. — Доброта здесь только мешает.
Моё ворчание уже не слушали. Пожилая пара садилась в авто. Туристы, мать их.
— На! — протянул мне тонкую карту громила. Я глянул на счетчик. Тысяча эргов. Нихрена ж себе!
Я даже спасибо забыл сказать, так удивился.
— Анют! — крикнула бабка, когда девчонка вырвалась и выскочила из машины, протянув мне на ладошке жемчужину со своего платья.
— Не забывай про это доброе дело, — с чувством произнесла юная леди.
Я взял подарок и растерянно кивнул.
— Всё, вали, — буркнул Рамон, мотнув головой для убедительности.
Я посмотрел, как внедорожник уезжает, и поплелся домой. Бросил взгляд на набережку. Один олень всё ещё валялся, держась за пах, другой полз где-то на середине русла. Нормально он прокатился. Как только жив остался?
Надо сваливать, пока не нагрянули их дружки. Учебники потом соберу. Да и стремно с такой суммой тут тереться.
Добежал до дома.
Наша одноэтажная модульная хибарка выделялась на фоне остальных отсутствием мусора у крыльца и наличием деревянного забора с боков. Я махнул соседу справа, но Копчёный был в неадеквате и даже глазом не повел, в других мирах летает.
— Очкастый! — окликнула меня из окна развалюхи слева брюнетка с типичным макияжем девчонки из банды, но даже тонна дешёвой косметики не скрыла следы недельного запоя на лице. — Есть чё пожрать?
— Нет, — бросил я. — А было бы, я тебе не дал.
— Ну и я тебе не дам. Даже когда вырастешь! — захохотала она и скрылась в окне.
Не очень-то и хотелось. Только не с такой.
Я зашёл в дом. Сразу слева кладовка. По этой же стороне за ней ванна. За стенкой справа кухня, после неё моя комната. Прямо по коридору комната брата.
Тишина. Как и всегда. Брат в игровой капсуле в закутке между ванной и его комнатой. Родители на работе.
И мне пора. Бросить бы карту в общую копилку, но слишком подозрительно. Почти целая зарплата посреди месяца. Лучше потихоньку буду с неё что-то закупать, а вот когда сотни две останется, тогда можно уже положить.
Я спрятал деньги в тайник в вентиляции и побежал. Раньше подрабатывал на разделке рыбы, и получалось таскать домой плавники и иногда головы, мама варила наваристый бульон, правда, я вонял всё время. Но потом дела у Лари не заладились, и уже его самого разделали как лосося.
Теперь я занимался вещами по силам. Учил детей. Тех, кто хочет, и чьи родители пытаются вытолкнуть их из мрачных декораций во что-то более светлое. Брал немного. В основном, питательными смесями или услугами. Деньги не у всех были.
Свою программу я уже тянул с трудом. Времени не хватало. Я и не помню, когда спал последний раз больше пяти часов.
Подтянув Лупиту по программе седьмого класса, забежал домой за картой, а потом рванул в магазин. Купил брату батончик с орехами и нугой. Последний раз жалкое подобие сладостей на Новый год ели, но сегодня мне повезло, так что можно шикануть.