— Даа-ааа-а-а! — заорали одноклассники.
— Победа!
— Размажем уродцев! — бахвалились они, пытаясь прогнать дрожь из голоса.
Мельком глянул на Рин. Остаётся надеяться, что эмоциональный фон толпы подростков — штука неразборчивая, и наш эмпат ничего не почувствует и не будет потом задавать вопросы.
Я дал ей знак, чтобы притушила адреналиновый пожар, а то так и перегореть недолго. Все заметно поутихли.
Хорошо идём. Первая победа самая важная. Если бы хаосит убил кого-то из наших, не уверен, что детишки бы не ломанулись к простыне. Чтобы панически колотить по барьеру, пока их всех вырезают.
Подумать об улучшении позиции не успел. Из-за угла выскочили ещё двое гоблинов и сразу замерли. Их копья тоже отправились в полёт. Я укрылся, а вот Морти зачем-то высунулся. Наконечник пронзил его шею. Парень упал, захрипел, забил руками и ногами, забрызгивая всё вокруг кровью.
Наши дрогнули. Белели на глазах. Кто-то завопил от ужаса, кого-то из девчонок снова вывернуло. Три человека рванули к двери в класс. Ещё миг, и начнётся паника, и нас всех, нахрен, убьют.
Я глянул на ментатку, но она стояла бледнее обычного, зажав рот рукой.
— Прости! — чётко сказал я и влепил ей звонкую пощёчину. Увидел боковым зрением, как удивлённо подпрыгнули брови Элен. Голова псионика мотнулась. Она схватилась за разбитые губы. Глаза гневно сверкнули. Оцепенение спало. На миг я подумал, что мне прилетит ответный ментальный удар. Убегающие тут же замерли и вернулись до того, как успели увлечь за собой остальных. — Прости, — повторил я.
Она ничего не ответила. Элен показала большой палец. На что брюнетка продемонстрировала ей уже средний.
Я развернулся, оценивая обстановку. Гоблины мечами крошили парты.
— Давай крыс! — крикнул я.
Камуй секунд пять осознавал услышанное и лишь затем кивнул. Два грызуна пикировали с баррикады. Повалили одного из гоблинов. Второму тут же попал железный шар в лицо. Дротик просвистел мимо. Зато пышка Лаура удачно ударила его копьём в бок.
Отступить она не успела, и когда противник кинул меч, девчонка взвизгнула. Клинок воткнулся в доску нагрудника, но она с перепуга упала и развалила строй, повалив троих одноклассников.
И в это время снизу на этаж вырулили ещё три гоблина. Мельче этих. Они тут же бросились на помощь собратьям.
— Быстрее добиваем! — крикнул я. Все же два противника и пять, это гигантская разница. Крыса разорвала раненому хаоситу горло. Стилл метнул цветочный горшок и сбил с ног ещё одного. Уже две хвостатых накинулись на оглушенного врага и загрызли.
И тут подоспела троица зеленокожих. Один отопнул крысу. Другой её ранил. Третий занялся последним грызуном.
— Они ещё и помогают друг другу! — разочарованно процедил Ликтор.
— Естественно, — сказал я, будто знал, что эти твари будут действовать именно так. — Назад крыс! — скомандовал я.
Грызуны прыснули под баррикаду и спаслись. Один из гоблинов шмыгнул за ними. Но я встретил его уколом копья, и он передумал залазить.
И тут подвалили группы и снизу, и сверху. Итого в строю семь тварей. Я обернулся. На лицах сооучеников паника.
— Сбиваем их, сколько сможем! — закричал я.
Полетели шары из рогаток. Дротики. Первый зеленокожий заскочил на баррикаду. Ему ударили по пальцам. Другого сбили в полете и, падая, он напоролся на колья. Лапа сгрёб все четыре стрелы, рука его вспыхнула сине-фиолетовым отблеском, и он со всей силы метнул их в очередного хаосита.
Я замер с копьём в руках. Я всего лишь нищий очкарик. Мне нельзя лезть впереди паровоза. И так много внимания привлёк.
Баррикада трещала. Вот первый гоблин перескочил. Увернулся от земляных комьев и резанул по бедру Стилла. На него набросились крысы. И Ликтор метнул горшок. Растение оплело гоблина. И Элен хладнокровно пронзила хаосита. В это время проход в баррикаде уже расширился.
Удобно их сейчас будет тыкать. Но тут из-за поворота вылетела чирлидерша из страшеклассниц. За ней нёсся огромный орк. Просто охренеть какой большой! Я даже ночью в той локации с клыкастыми таких стероидных тварей не видел.
Девчонка неслась прямо на гоблинов и прыгнула над баррикадой, распоров себе ляжку. Упала, прокатилась, оставляя крававую полосу. И орк влетел в пробоину. Громыхнуло! Парты заскребли по полу разъезжаясь.
— Твою мать! — зарычал я. — Оборотень, давай!
Лапа стоял в оцепенении, окруженный фиолетовым свечением. Но воли, чтобы призвать звериную форму, у него не было. Орк начал гнуть острые пики. А потом упёрся в баррикаду. Как назло, стальные сапоги были шипованными.
Я попробовал дважды его ужалить, но примитивное копьё соскальзывало с доспеха.