Я знаю, братишка, — ответил я ему одним взглядом.
Я молча прошёл до шкафа, взял чистую футболку и бросил Рин, оставшись разглядывать дверь. Воображение подкидывало аппетитные кадры, от чего в штанах становилось тесно. Кто бы мог подумать, что гормоны имеют такую силу. Я и не мыслил даже повернуться и подглядеть. Знал, что она переодевается лицом к моей спине. Стоит только сделать малейшее движение головы, и последует такой ментальный удар, что все щиты слетят вместе с остатками разума.
Если такое творится, когда рядом девчонка, которая мне, по сути, безразлична, то что будет, когда рядом окажется та, кто мне по-настоящему нравится? Наброшусь на неё как зверь? Было странно. Мне не нравилось, что я не контролировал себя. На секунду даже подумалось, что псионик всё-таки пробила барьер и взяла меня под контроль. Но это глупо.
— Можешь повернуться, — прошептала она. Блин, ещё так томно голос шепчущий звучит. Я не торопился разворачиваться. Ждал, когда очевидный признак моей симпатии перестанет быть настолько заметным.
Девушка не стала говорить второй раз. Принялась развешивать вещи. Я начал думать о тварях, сконцентрировался на болях в мышцах, и меня отпустило. Повернулся. И едва сдержался, чтобы шумно не сглотнуть.
Вещи были развешаны на дверце шкафа и спинке кровати. Особенно мой взгляд задержался на тонком чёрном бюстгальтере.
Лёгкое давление в центре лба намекнуло, что не стоит так открыто пялиться. Я посмотрел на Рин. Без своего привычного макияжа, с полотенцем на голове и в моей футболке, она выглядела совсем иначе. Будто другой человек.
— Я за аптечкой, — поспешно выдал я, отступая к двери, ибо фантазия опять разыгралась.
Тихо бубнил телек. Мама придирчиво осмотрела меня, но, не найдя признаков болезненности на лице, вернулась к разговору с отцом.
Я же выпил «пост-реген» и принялся делать протеин. Приспособлений для него не было, так что насыпа́л обычной ложкой, а размешивал венчиком. Сделал осторожный глоток и заулыбался. Он был сладким и с лёгким намёком на бананово-шоколадность. Залпом выпил строительный материал для тела, не забыл захватить аптечку и вернулся к себе.
— Давай свою бедовую голову, — обратился к гостье.
Мне даже не нужно было задумываться о том, что делаю. Пальцы сами бережно прощупали границы повреждённой кожи. Девчонка тихо сопела.
Я осторожно обработал всё антисептиком. Потом помахал бутылочкой с зелёнкой, Рин отшатнулась и чуть ли не зашипела как кошка.
— Шучу я. Шучу.
Мягко залил всё медицинским клеем. После чего пациентка подошла к зеркалу и придирчиво оценила работу.
— Даже не видно, — поразилась она. — Кто тебя такому научил?
— Отсутствие медстраховки. Бедность как оружие, помнишь?
Мы вместе прыснули со смеху. Я унёс аптечку и вернулся в комнату.
Так, и чего говорить?
— До утра выйти не получится, — озвучил я очевидное. — Окна заблокированы. Выход возле кухни. А там родители. В любом случае заметят. Придётся ждать, когда они уйдут на работу.
— Погоди, они там спят, что ли?
— Ага. Комнаты всего две: одна моя, другая брата. Кухня — комната родителей.
Девушка явно была удивлена. Похоже, редко задумывалась о жизни простых граждан.
— Ну или можешь выйти так. Если готова познакомиться с ними и тебе не будет стыдно, что чуть не убила их сына, то…
— Нет, — тут же покраснела она. Я бы такой прикол пережил, хотя батёк бы ещё долго стебался. А вот Рин к подобному явно не была готова.
— Не так я себе представляла первую ночь у парня, — нервно улыбнулась она.
— Да и мой первый поцелуй, знаешь ли, не должен был быть вырывающим с того света, — поддержал я грустную шутку.
— Прости, — ещё раз повторила она.
— Да всё уже, проехали, — я протянул мизинец, потом опомнился и поменял руку. — Союзники.
— Теперь уж точно, — обхватила она мой палец своим.
— Тебе не нужно там домой отзвониться, предупредить?
— Неа, — беззаботно отмахнулась девчонка. — Псионики птицы вольные. Какой смысл пытаться контролировать того, кто может в любой момент уйти от любых охранников. Более того, надзор вредит ментатам.
Мы договорились, что она оплатит книжку для брата, которая была испорчена кровью по её вине. Ещё пару часов болтали о школе, перемывали косточки одноклассникам, учителям. И я сделал несколько важных открытий.
Первое: чем дольше общаешься с девушкой, тем навязчивый голос из глубин подсознания, кричащий «СИСЬКИ!», становится всё тише. Второе: когда рядом девчонка, всегда хочется шутить, будто зуд какой-то. Третье: я неплох в общении с противоположным полом, Рин часто тихо хихикала, реагируя на мои реплики. Ну и четвёртое: общаться с женщинами довольно приятно. Нет эффекта соревнования, не надо подначивать, пихать и задирать, это странно, но прикольно.