Возродить Ласку и уйти с ней… да хоть бы и в тот закрытый мир, что стирает стихийную привязку. Или просто устроить себе тысячелетний отпуск и отправиться изучать стихию созидания, которая в теории может исцелять раны, нанесённые её природным антагонистом. Это было бы ещё лучше — может, принесли бы потом лекарство для всех остальных…
Зародившаяся недавно надежда не покидала душу. Напротив, она всё больше крепла и обретала под собой корни.
Нежить, зверяне, танки и боевая авиация. Против горстки отбитых принцев безумия, присягнувших чудовищу кланов и одного тёмного бога. Я собрал силы, превышавшие силы врага втрое.
Осталось совсем немного, Ласка.
Интерлюдия
Под волей Трибунала
Из огромного портала, наверное самого большого на памяти местных, выехала большая металлическая машина. Тёмная, мрачная и пахнущая смертью.
Боевая техника иномирцев была громкой, мрачной и дурно пахла, как горящая алхимическая лавка. Сами иномирцы, люди со странным оружием и в странных одеждах, сегодня к вечеру должны будут переодеться в металлическую броню.
К счастью, этим заниматься должна была другая бригада. Им же с наставником сегодня всю ночь, как и вчера, красить машины рунической магией.
За последнее время всё вокруг менялось слишком быстро. Прежний монарх был самодур, но сменивший его совет кланов — вообще сборище сумасшедших. Будто власть над королевством попала в руки кучки подростков. Или игроков — сами клановые довольно метко так называли друг друга.
Только они начали привыкать к совету, как пришли бандиты, недавно взявшие власть в Порте Мару. Перепугавшиеся владыки из совета легко присягнули им на верность и флаг над городом опять сменился.
Средняя рыба заглотила малую, и вскоре появились новые налоги и новые обязательства — уже перед демонической крысой… Боги, они даже в названии своей шайки не скрывали истинной сути.
И когда казалось, что хуже быть не может, среднюю рыбку заглотила рыба побольше.
От первых известий о появлении нового культа до того, как религия Трибунала стала официальным курсом для крыс, а значит и для Минако, прошло не так много времени. Мир менялся и царства в нём менялись слишком быстро.
Известие о церкви старшей дочери Смерти, имя которой и помнили-то сейчас единицы, потрясло всех. Хотя казалось, после появления возрождённого культа средней дочери удивляться было уже нечему.
Местные помнили, передавая из уст в уста предания о старых богах, и об ужасе, что раз за разом несла младшая из дочерей.
В том, что эти сказки — чистая правда, ни он, ни его наставник, никогда не сомневались. Достаточно было хоть раз в жизни увидеть змеиную башню или любое другое творение древних в золотую эру, чтобы понять. Сказания не приукрашали, а скорее были неспособны передать истинное величие. А уж те, кто сталкивался с артефактами тех времён — и вовсе принимали на веру любой миф о прошлых веках.
А ещё, все помнили трагедию лисьих братьев-императоров, едва не погубивших мир в страхе перед этой историей. Так что орден Тиши и связанная с ним Церковь вызывали у местных опасения едва ли не больше, чем древнее зло из легенд.
Несколько человек даже перебрались в их круг из лисьих земель — лишь бы быть подальше от некромантов и нежити.
Стоит ли говорить, что возрождение культа старшей дочери воспринималось не многим лучше.
— Если ты не знаешь дряной легенды, связанной с этой Нефтис, это не значит, что таких нет, — сказал тогда его наставник.
Первая железная машина свернула за угол, чтобы оттуда направиться к королевской площади, которую использовали вместо мастерской ритуалиста. Старый король, наверное, сейчас не то что поворачивается, а вертится как юла в своём склепе.
Именно туда придётся направиться и им спустя полчаса, когда закончится обеденный перерыв.
Перепуганный совет, получивший приказы от таких же перепуганных крыс из Порта Мару, сгонял сюда всех, кто хоть немного смыслил в ритуалистике. Желания обычно ни у кого не спрашивали, и чиффари-полукровка Рику, ученик ритуалиста, мог их понять.
Однажды он видел нового владыку, которого прозвали в народе бешеным котом. Подходить и уточнять приказы не очень хотелось. Тем более что несмотря на ажиотаж в преддверии войны старших сестёр с младшей, за работу, пусть и принудительную, щедро платили и относились с уважением.