Возмущаться она не стала, поняла, что другие бы все девяносто процентов с неё содрали.
— В следующий раз, Сидни, сразу говори мне. Хотя бы больше заработаешь. Мы столько всего могли сделать. Если у самой мозгов нет, так хоть чужими пользуйся.
Можно было элементарно вызвать ребят из гаражей. Они бы с байков поснимали всё, что можно, пока копы у нас шарились. А то и вообще бы угнали двухколёсных коней. Нам бы приличный процент упал, и копы бы больше не совались.
Я вернулся к себе и всё рассказал брату, и вернулся к работе. Успел сделать один болт. Зато какой! Как настоящий. Не говно на коленке, нет, этот не стыдно и Руане дать.
Перед приходом родителей накинул майку школьной сборной. И надо было видеть, как мама улыбалась. Вот ради таких моментов и стоит жить. Они оправдывают все вложенные усилия.
После ужина увёл отца на задний двор, где мы тихо с ним вместе сделали нормальную дугу на арбалет. Я остался тренироваться и попросил позвать Пашку, и мы немного замучили мой единственный болт, так что даже наконечник потом пришлось подтачивать.
Арбалет убрал заряженным в инвентарь. Достал обратно. Всё отлично. Можно сразу стрелять. Снова спрятал. Сделал вид, что ушёл прибрать его в тайник, как и договаривались с отцом.
Вернулся домой, сразу лёг спать и долго не мог уснуть. Вспоминал схватку с Кармой.
В Пути никуда не ходил. Учителя не было на месте. Так что я развернул карту с ритуалом развеивания магии. Запомнить рисунок нереально. Я проснулся. Взял листок с ручкой. Снова отключился. Перерисовал на бумагу из моего мира. Опять очнулся. Развернул лист. Всё перенеслось в точности.
Опять закрыл глаза, и наставник уже был на месте.
Я тренировался с ним. Он швырялся мечами, а я учился их отбивать. Не всегда хорошо получалось. Зато узнал одну важную вещь — в путевой комнате тоже можно умереть. При этом точно так же возрождаешься на прежнем месте.
— Чаще тут погибают алхимики от своих неудачных экспериментов, — сказал наставник. — Извини, если бросок был слишком сильным.
— Нет. Всё хорошо. Карма не будет давать мне шансов подстроиться.
После настал черёд спаррингов. Сталь против дерева. Я бился, пока не падал от усталости, а отдохнув, начинал всё заново. Жизнь мне дорога, и лениться сейчас ни в коем случае нельзя.
Оливейра, полноватый, плечистый, загорелый мужчина с залысинами, в брюках с подтяжками и рубашке с закатанными рукавами, из-под которых слегка проглядывали татуировки, прячущие шрамы тех дней, когда он сам ещё участвовал в рейдах.
— А где сраный Марк? — оглядел он присутствующих ищущих.
— Работает по одной наводке, — сказал Сандерс.
— Ну тогда все вместе подождём его. Мы же никуда не торопимся! Долбанному полису ничего не угрожает!
Сандерс выскочил из кабинета и начал звонить.
— Ты где? — прошипел он. — Тут Олевейра рвёт и мечет.
— Я же тебе говорил, — раздалось в ответ. — Соседка стуканула, и я отправил троих ребят.
— Сюда, пулей!
— Мчу!
Когда Марк вбежал в кабинет, воздух в нём был сильно спёртым, значит, ждали его все очень долго.
— Ну и что за наводка? — уставился на него Оливейра.
— В гетто. Это по потенциальному делу.
— Ах, по потенциальному! Потенциально у нас задница, мать твою! У кого-нибудь из вас, хоть у одного, есть гарантии, что не будет третьего внеочередного⁈ Какая фракция атакует следующая? Что мне сказать этой сраной стерве из администрации, когда она вызовет меня к себе на ковёр? Марк, может мне взять тебя с собой в следующий раз, чтобы не только меня она трахала прямо в мои старческие мозги? Ох! Как она умеет их объезжать. Ни одна костлявая дура без вкуса, что клюнула на твой бестолковый видок, так не выносила тебе мозги. Я вас, нахрен, всех слушаю! Докладывайте, мать вашу, кто следующий будет пытаться отыметь наш многострадальный полис, чтоб вас всех!
— Перед двумя внеочередными в очереди стояли арахниды, — осторожно сказал Сандерс.
— У вас есть подтверждение, что очередь не сместилась?
— Нет, сэр. Мы работаем над этим, сэр.
— Вы работаете над моим инсультом! Факты, грёбанные, траханные, отшпиленные во все щели факты — вот что мне нужно!
Утро выдалось странным. Какая-то мысль не давала покоя, и уловил я её, лишь когда насыпал двойную норму спортпита в стакан, чтобы и мне и брату хватило.
— А давай вместе участвовать в турнире, — сказал я, глядя на Пашку. — Я без тебя в Дигме вряд ли покажу результат.
— Что? Как это? Я же не в твоей школе.
— Переведёшься.
— Я даже не знаю, это как-то странно. Да и с родителями обсуждать надо. И, вообще, не факт, что меня возьмут.