«Ну всё, сейчас заорёт» — пронеслась паническая мысля.
— Заткнись! — прошипел я, отмечая, как полоса маны просела разом на десяток пунктов. Вместо крика из горла рогатого вырвался лишь сип. Вот тебе и Заговоры!
Я подбил ему ногу и навалился сверху.
— Сколько человек в доме? — спросил, приставив нож к лицу.
— Не знаю, — прошептал он, морщась от боли. — Вся банда. Тридцать где-то.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать.
Ну твою-то мать!
— Зовут как?
— Худак.
— А настоящее имя?
— Микки.
— У тебя будет ровно один шанс выжить, Микки. Ты понял меня?
— Д-да.
— Больше никаких фокусов. Вставай.
Я поднялся. Взял кисть и измазал красной краской ему волосы.
— Теперь ты бери краску. Рисуй.
— Что? — сипло спросил он. Видимо, горло всё же свело спазмом, это надолго.
— Место своей смерти. Вот здесь я разбил твою пустую башку об асфальт. И повесил тело на твоём же ремне, прямо на воротах. Вытаскивай ремень из штанов.
Он трясущимися руками вынул ремень.
— Делай петлю. Снимай футболку и суй в петлю. Левее прямо над пятном краски. С тебя же натекло.
Он выполнял требуемое и проникался.
— Вперёд, труп. Ты больше не в банде. Ты умер. Понял?
Он кивнул, неся ведро с краской и кисть.
Я тихо заговаривал, бесконечно повторяя про себя «слушайся-слушайся-слушайся-слушайся». И судя по тому, что мана сокращалась, заговор работал.
В разных частях здания музыка играла довольно громко, так что, надеюсь, слышно нас не было.
— Стучи, — шепнул я, когда мы подошли к массивной деревянной двери.
Парняга забарабанил. Пару минут ничего не происходило. Потом всё же донеслись шаги. Я стоял за стенкой, так что тот, кто глядел в глазок, увидел лишь Микки. Засов мягко отошёл в сторону, и дверь открыли. Музыка вырвалась на улицу.
— Ты чё сделал? Как так умудрился? — раздался удивлённый голос.
Это был самый опасный момент. Микки мог проскользнуть внутрь и захлопнуть дверь, подняв тревогу. Но то ли боялся меня больше своих приятелей, то ли затупил, то ли заговор сработал.
Я дёрнул парня за руку, а сам подался вперёд и зарядил ногой в пах, тому, кто стоял на дверях. Схватил за ворот и впечатал мордой в косяк. Он свалился на пол. Носок кроссовка впился ему в живот, выбивая остатки воздуха. Следующий пинок пришёлся по ребрам, и я почувствовал, что они хрустнули. Два раза опустил ногу ему на голову, и противник окончательно отключился.
Я втянул Микки. Закрыл дверь, огляделся и прислушался.
Два крыла левое и правое. Наверх вела массивная лестница с резными деревянными перилами. Музыка доносилась из правого громко. Сверху тихо. А вот слева приглушенно, будто через дверь.
— Это Заводь, Диего или Мышь? — спросил я, кивая на тело.
— Нет.
— Снимай с него куртку.
Парень стащил с поверженного уродскую куртку с логотипом банды.
— Перечёркивай морду краской крест-накрест.
Я нашёл на столике у входа какую шкатулку, набитую окурками, и выкрутил два шурупа ножом. Открыл дверь и повесил куртку на обломок петли кольца. Видимо, позолоченное было, вот и вырвали. Прихватил ворот саморезами к двери.
— Вот здесь прямо на пороге рисуй лужу крови.
Микки принялся выводить красное пятно.
— А теперь измажь этому упырю волосы и лицо. Жирнее-жирнее. Не жалей краски. У вас наверняка её много. Вот так. Отлично.
Я кое-как привёл парня в чувство и показал на дверь.
— Видишь это? Это я тебя прибил к двери. А эта лужа твоей крови, после того как я вскрыл тебе глотку. Помни об этом. Помни, что разминулся со смертью исключительно благодаря моему милосердию.
Я врезал ему рукоятью в висок и снова выключил.
— Где живёт эта троица? — спросил я.
Парень пожал плечами.
— Заводь вроде на втором. Но тусоваться они где угодно могут.
— За мной! — скомандовал я. Микки, казалось, уже и не порывался бунтовать, словно мы с ним заодно.
Я свернул налево. Дернул ручку первой двери. Не заперто. Зашёл. Пусто. Проследовал дальше по коридору. Следующая комната оказалась заперта. Пришлось стучать.
— Кого там разломы принесли в такую рань? — раздался недовольный бубнёж.
Дверь открылась. На пороге стоял голый по пояс парень в чёрных штанах. На груди застарелые круглые ожоги, об него явно бычки тушили.
Я без разговоров бросил правый боковой, отчего он упал на пол. Затем поставил ему ногу на горло и спросил помощника:
— Этот?
Микки покачал головой. Я убрал ногу, позволяя рогатому вдохнуть. А потом со всей силы пнул его по роже, опрокидывая на спину. Но, видимо, переборщил, он сразу потерял сознание.