Удар. Второй. Третий…
Под кулаками начало влажно чавкать, и я остановился. Мышь с трудом перевернулся на бок, сплюнул зубы и затих.
— Говна кусок! — выругался я.
Дверь открылась, и в спину донеслось весёлое:
— Ты чего горлани… — говоривший затих.
Я развернулся. И парень попятился.
— Мы не хотели, — поспешно выпалил он, выставив левую руку. Вторая что-то нащупала в кармане куртки, и рогатый резко ухватил меня за ворот, дёрнул, а правой ударил в голову.
Скула взорвалась болью. Аж искры из глаз полетели. У ублюдка кастет!
Я перехватил второй удар и перебросил противника через бедро. Уселся на него в полный маунт. И со всей силы вбил локоть ему в лицо. Под глазом тут же открылась сечка, хлынула кровь.
— Имя, — холодно уточнил я, блокируя руку.
— Это Диего, — сказал Микки.
Я медленно кидал локти. Рогатый пытался брыкаться и мостить, но просто не умел, не знал, не понимал позиций. Каждый удар добавлял новую гематому или рассечение. Все локти у меня были в крови, кровь уже просто разлеталась брызгами от очередного удара. Глаза Диего заплыли.
Он просил пощады. Хотя слов было не разобрать.
— Я убил тебя, слышишь, Диего. Я убил тебя, тварь ты ублюдская. Ты умер, сучок облезлый. Сдох в этой самой комнате. Ты больше не существуешь, мразь.
Я поднялся. Микки уже сделал петлю и перечеркнул лого. Я повесил куртку в окно. Лужу крови краской здесь можно не делать, она и так натекла. Весь пол в крови. А вот волосы ему помощник превратил в красный гребень.
В следующей комнате все спали, так что я просто разбудил их мощными беспощадными пинками, а потом снова уложил спать колыбельной из ударов.
На звук прибежали несколько человек, но и они были избиты.
— Где этот сраный Заводь? — уже не стесняясь кричал я. — Заводь! Дерьма кусок, выходи!
Услышал шум за дверью, распахнул.
Какая-то девчонка вынырнула из-под простыни в чём мать родила, и открыв окно, вылезла туда, повиснув на пальцах, а потом спрыгнула.
Я подошёл к окну. Не разбилась. Улепётывала, припадая на одну ногу.
В коридоре меня уже ждал Заводь. Он усмехнулся.
— Неожиданно. Как тебя пропустили?
— А некому мешать. Всех убил, — оскалился я.
И тут рогатый выхватил из-за спины пистолет. Чёрный с сильно потертой рукоятью. Слышал, что, когда глядишь в тёмный тоннель дула, уже чувствуешь, будто из него веет могильным холодом. Ничего подобного не ощутил.
— Он хоть настоящий? — лениво уточнил я, и тут же качнулся в сторону, но Заводь, отступил на шаг и взвёл курок.
— Не-не-не. Дураков ищи в другом месте, — сказал он. — Твой братец мне на ботинок плюнул, так что НА! — он выставил ногу вперёд. — Слизывай и свободен. Иначе грохну и тело не найдут.
Я почувствовал странное давление на голову. Неужели аура места давит всё-таки. Вряд ли ведь Заводь ментат.
— Да похер, стреляй, — бросил я, пожав плечами, и развернулся к лестнице.
— Стой, сучок, завалю! — крикнул Заводь, и я понял, не врёт. Не знаю, как, но явственно ощутил, выстрелит.
Я резко повернулся и метнул нож. Заводь пальнул, уходя в сторону. Пуля просвистела над головой. Я ринулся к нему, не полагаясь на себя, а используя последнюю пару Уклонов.
Качнул причудливый маятник, и ствол грохнул ещё два раза. Выстрел раздался у самого уха. Под звон и лёгкую дезориентацию я схватил пистолет за дуло и вывернул из рук противника.
Он ударил меня головой в нос, заставив пошатнуться, и толкнул, бросившись к лестнице. Сбил Микки, и я метнул пистолет, попав в спину. Заводь развернулся, чтобы схватить оружие, на то и был расчёт.
Я ударил его ногой в живот и ухватил за ворот, отталкивая подальше от лестницы.
— Ну давай, — сказал я. — Ты же у нас герой. Покажи, что можешь, гнида!
Он покосился на пистолет, на Микки и попёр на меня. Резкая двойка заставила его пошатнуться.
— Что? Не нравится, когда сдачи дают?
Едва он только начал поднимать руку, как двойной джеб сбил его атаку. Из носа потянулась тонкая струйка крови.
— Иди сюда, — поманил я его, и только Заводь сделал шаг, я бросил правый через руку точно в переносицу. Раздался влажный хруст.
Рогатый заматерился хватаясь за нос. А я шёл, кидая размашистые боковые и точные по корпусу, отбивая не только голову, но и потроха.
После очередного удара он упал, закрыв голову руками. Я поднял его за шкирку и пинком отправил с лестницы. Он посчитал ступени до первого этажа и отбыл в спасительную отключку. Только вот я не закончил.
Я сунул его голову в петлю и, похлопав по щекам, разбудил. Накинул удушку и поднял через плечо, держал, пока ноги не обмякли, а потом резко отпустил роняя.