Имелась и бумажная карта с неясными пометками.
— Еда-а-а-а! — воодушевлённо выдал Тай. — Я нашёл её! Анд, брось ты это дело. Давай перекусим. Мы заслужили!
— Как никто другой, — кивнул я, открываясь от карты.
Взял один из рюкзаков и скинул туда котелок из инвентаря.
— Глядите! — помахал находкой. — Мы и приготовить что-то можем.
— Тут сухпаи, — показал мне Тай. — Много коробок. Без маркировки. И вода.
Я заинтересовался и подошёл.
— Воду давай сюда. Поставлю греться.
В сухпаях имелся чайкофский и таблетки сухого горючего. Я сделал из камней подставку для котелка и поставил греться.
Тай вскрыл несколько мягких упаковок, тут была картошка с голубятиной и макароны с субпродуктами, поставил их на спиртовую горелку. Тут же принялся намазывать галеты сладким гелем.
— Друзья, — возвысил я голос. — Я поднимаю этот котелок с чайкофским за нас, за нашу находку и за надежду.
Я отпил через край и передал Бете. Она осторожно хлебнула, распробовала и, довольно закивав, отпила ещё, передавая Мэй. Та сделал малюсенький глоток, а потом припала к котелку, с трудом оторвалась и передала Таю.
Мы ели с одной упаковки одноразовыми пластиковыми приборами.
— Как же вкусно, — закатывал глаза Тай. — Приправы, приправки, как же мне вас не хватало, — чуть ли не пропел он.
Еда и правда была невероятно вкусной.
— Я первый раз вижу паёк без опознавательных знаков, — сказал я.
— Да мало ли. Всякое бывает, — отмахнулся Тай.
— Нет. Не всякое. Я на рынке в гетто видел весь существующий на свете паёк. Такого там не было.
Я подтянул один из рюкзаков и стал рыться. Нашёл аптечку. Раскрыл её. Лекарства тоже были без маркировки. Будто их не в одном из полисов сделали.
— Глядите, — показал я. — Как можно таблетки не подписать? Странно это всё.
Мы закончили есть. Я подошёл к навигатору и включил. Экран с тусклой зеленоватой матрицей. Сухое армейское ПО. Перевернул прибор. Тут тоже не было обозначений.
Открыл встроенную карту. Там был лишь один маршрут.
— Шар вышел из Кадии, — сказал я. — Прошёл на северо-восток. Потом был в Фатуме и летел не то в Кадию, не то в Архонт, когда случилась трагедия.
Я задумчиво постукивал пальцем по панели.
— Ладно, плевать. Давай осмотрим корзину, может, там с другого борта приторочено чего-нибудь.
Мы поставили корзину. Ничего там не было. Хотя… Я провёл пальцем по углублению.
— Что там? — присел посмотреть Тай.
— След от пули, — сказал я и тоже присел. Все внимательно на меня смотрели. Я провёл рукой по земле, и почти сразу нашёл вдавленный деформированный свинцовый овал. — Пуля.
— И что это значит? — спросил Тай.
— Тёмная история, — пожал я плечами. — Я пройдусь по округе. Будьте начеку.
Взял шар за точку отсчёта, я стал по спирали нарезать круги. Сам не знаю, что искал. Следы, если они и были, давно исчезли. Выше по склону был небольшой пролесок. Все деревья не больше двух-трёх метров. Я зашёл в него и прошёлся вдоль всей кромки.
Вот оно!
Группа зашла в лес. Судя по тому, что обломанные ветки уже срослись было это больше месяца назад. Я прошёлся ещё какое-то время, но больше ничего не обнаружил. Ладно. Оставим это. Вряд ли кто выжил.
Вернулся к своим.
— Есть что? — спросил Тай.
— Нет. Только нашёл, где вошли, и всё.
Я глянул на Мэй.
— А ты труп почувствуешь?
— Конечно. Это чуть ли не первое чему учат ищущих.
— Давай-ка с тобой прогуляемся.
Мы стали повторять мой прошлый маршрут, с той лишь разницей, что едва зайдя в лес, Мэй остановилась.
— Там, — уверенно ткнула она в небольшую ямку, заросшую травой.
Я вышел из зелёнки и помахал, призывая Тая.
Он пришёл сразу с Бетой.
— Заставь землю бурлить.
Почва задрожала и вытолкнула скелет. Причём свежий. Жуки кожееды, ещё доедали сухожилия.
— Я бы сказала, — задумчиво протянула Мэй. — Что ему от сорока пяти до шестидесяти дней.
— Свежак, — констатировал я. Выволок его из земли. Грудная клетка была повреждена с двух сторон. — Стрелял профи. Не в «киношное сердце», которое всегда выше и правее, если смотреть с нашей стороны, а в настоящее. А потом контрольный в голову.
— Что будем с ним делать? — спросил Тай.
— Давай возьмём с собой, когда полетим. Несите рюкзак. Не знаю зачем, но мне он кажется важным. В Кадии определят, кто это. А там, глядишь, и голову кому-нибудь открутят. Только у меня большая просьба, об этом всём, вообще никому говорить не надо. И про тело в рюкзаке мы никому не скажем.