— Они не поверят.
С большим трудом, но мы всё же спустились с этой адской каменной лестницы и, попросту забыв про все предосторожности, развалились на земле.
— А нам ещё раз взбираться! — давя лыбу заявил я.
Мэй простонала.
— Анд, заткнись. Умоляю тебя, не напоминай об этом никогда, — произнесла Бета.
— Я всё придумал, — сказал Тай. — Мы до лестницы дойдём. А шар ты сюда подгонишь.
Отдышавшись, мы попили воды и пошли дальше.
— Уже не хочешь знать, если в озере рыба? — спросил я.
— Плевать, — махнул рукой Тай. — Лучше не тревожить.
— Да ты мудреешь на глазах. Без нужды не надо лезть в неизведанные места.
Мы прошли тоннель. В боковом ответвлении было много крови, и даже пара тел гоблинов осталась ещё не прибранной.
Я освободил один из трупов от остатков брони и взвалил на плечо.
— Это ещё зачем? — спросил Тай.
— А у тебя есть силы бегать от хозяина тропы?
— Нет.
— Вот и задобрим его.
Мы прошли до спуска к месту, где проход стерегло неизвестное существо.
Я швырнул тело с высоты, и монстр вышел из логова на звук. Молча схватил гоблина и утащил в нору.
Я спустился первым, и никто на меня не выскочил. Следом слезли остальные, и мы добрались до места ночлега, расположили под навесом из камня. Пока все ползали по округе в поисках хвороста, я вышел на связь.
— Лагерь, говорит Анд, ответьте.
— Лагерь слушает, — отозвалась Лиза с третьей попытки.
— Как у вас дела?
— Всё хорошо. Отбили четыре атаки. Но без потерь. Укрепления работают.
— Принял. Мы на пике.
— Что с шаром?
— Всё хорошо. Полетит. Утром увидимся.
— До утра.
Я подсел к костру. Тай грел еду. Закипала вода. Я бросил в котелок чай и выдавил ягодный джем из тюбика, помешал веточкой. Разошёлся аромат.
Я посмотрел на звёзды и печально улыбнулся. Не хватало только кресла, в котором бы сидел Пашка.
— Вас ждут дома? — спросила вдруг Бета.
Я кивнул.
Тай сказал:
— Меня очень ждут. Я живу… жил с бабушкой и дедушкой, очень боюсь, что вернусь, а одного из них уже не будет.
— И меня ждут, — сказала Мэй. — Хотя я, наверно, плохая дочь для своих родителей. Моя мама очень скромная, тихая, почти незаметная женщина. Она в ужасе каждый раз, когда видит, что я надеваю штаны, девушка должна ходить в закрытом сером платье в пол, — грустно усмехнулась она. — Отца я почти не вижу, он всегда на работе. Но ходит слух, что там он по нам скучает.
— Вечер откровений, значит, — произнесла Бета, ежась. Она натянула кофту, туго очертившую её большой бюст и прижалась ближе к Мей. — А меня, наверное, не ждут. Не знаю, заметил ли отец, что я пропала. У мачехи наверняка праздник случился по поводу моей смерти. Теперь всё внимание на её ненаглядной Касандре. С детства ей доставалось всё самое лучше, а теперь будет доставаться вообще всё. Наверняка, она уже заняла мою комнату.
— Погоди, — опешил я. — Касандра Балок твоя сестра?
— Представь себе. Сводная. Мы делаем вид, что не знаем друг друга. Так всем проще. Эта стерва осложняет мне жизнь, как может. С каким же кайфом, я буду вышвыривать её вещи в окно.
— Всё настолько плохо? — спросил я.
— Мачеха почти уговорила отца отозвать своё разрешение на то, чтобы я была в сборной по КП. Она бесится, ведь эта тупая курица Касандра ничем кроме своих ног выделиться не способна. Хорошо, что мы всем показали с первой же игры, и тренер отговорил отца.
— Ну теперь у тебя есть клуб выживших. Так что, если что, обращайся. Могу подобрать тебе гнилой трейлер в гетто, — усмехнулся я.
— Спасибо. Учту, — улыбнулась девушка.
— Давайте спать, — сказал я. — Я дежурю с Бетой первыми.
Мэй и Тай почти мгновенно вырубились.
— В чём твоя проблема со мной? — спросил я Бету.
— Нет уже никакой проблемы, Анд. Пока нет.
— А в чём она была?
— В Элен. У меня нет никого ближе неё. Она мне как сестра. Она моя единственная настоящая семья. Была ещё Галка, но… тот день прорыва забрал её. Анд…
— Да.
— Ты хороший парень, — посмотрела она на меня. — Но если ты когда-нибудь обидишь Элен, я клянусь, я просто убью тебя. Сшибу на машине, или подсыплю яд, неважно, найду способ. Способ с гарантией. Ты либо держись от неё подальше, либо, если вздумаешь приблизиться, не смей разбить ей сердце.
— Элен повезло с тобой, — сказал я, глядя девушке в глаза. — Мир?
— Мир. Мне холодно. Давай сядем спина к спине.
Мы уселись.
— Могу обнять тебя, будет теплее.
— Отвали.
— Тебе есть восемнадцать. Почему не свалишь из дома?