— Я поняла. Если что, обязательно расскажу.
Эврика пошла в лагерь, где птицу у неё взял Теодор. Что-то начал ей говорить и обернулся на меня. Ревнует, что ли? Не, Эврика в полном порядке, но у неё жених есть вообще-то.
Я начал спуск и услышал шаги, Рин и Аманда догоняли.
— Какого лича вы прётесь? — остановился я.
— Мы тебя немного проводим, — сказала Бронкс.
— Пожалуйста, — добавила Рин.
— Ладно. Фиг с вами. Идём.
Ментатке нужно опять остудить голову.
— Рассказывай, как там атмосфера в коллективе.
— Не хочу об этом говорить, — устало произнесла Рин. Я знал этот тон, так мама отвечала отцу, когда он спрашивал, как дела на работе, и обычно это означало, что она смертельно устала, и её тошнит от одной мысли об работе. — Я немного отрешусь. Возможно, даже слышать вас не буду. Если что, хватайте за руку.
— Мисс Бронкс, может, хоть вы меня обрадуете.
— Всё лучше, чем могло быть. Забей. Обычное рабочее брожение. Уж в скольких спортивных командах я была, везде одно и то же. Раньше ещё ничего было, но как только все становятся совершеннолетними, начинаются гулянки, отношения и всё превращается в запутанный клубок. Да хотя бы на себя посмотри.
— Ой не начинай.
— А что? Это важно. Это тоже часть отношений в коллективе.
— Заткнись, Бронкс. Моё сердце принадлежит вашему спасению, ясно тебе? А эти розовые сопли оставь в стороне.
— Эти сопли и есть жизнь.
Мы прошли пару километров, когда я сказал:
— Всё. Вам пора назад.
— Возьми меня с собой, — взмолилась Рин. — Один день они и без меня протянут. А если случится что-то по-настоящему страшное, то я ничем не смогу им без тебя помочь.
Я посмотрел на Аманду.
— Я против, но решать тебе. Съехавший с катушек ментат, не то, с чем хочется спать в одном пещере.
— Ладно, — вздохнул я и повернулся на Рин. — Не ныть. Быть моей тенью, — псионик активно кивала. — Массажировать мне ноги, после дороги.
— Что? Совсем обалдел?
— Ладно. Но шею и плечи.
— На это я ещё согласна.
— Тогда ещё и спину.
— Не наглей! — фыркнула Рин.
— Аманда, как дойдешь, свяжись со мной. Я залезу на дерево, так что сигнал должен дойти.
— Хорошо.
— Не забудь только. Я переживать буду.
Мы по очереди обняли Аманду и пошли. Её астральный кошко-оборотень пару раз оборачивался на нас.
Я указал ментатки направление и дистанцию, которую нужно соблюдать. На самом деле с Рин мне стало даже спокойнее.
— Ступай мягче, — прошептал я. — Ты как слониха.
— Я стараюсь.
— Ещё мягче. Пробуди в себе грацию. Тебе же когда-нибудь дочь учить платья носить. Мягче, легче, играючи. Вот так. Ещё мягче. Ты житель леса, Рин Фобос. Ты родилась на дереве и сразу упала в терновник. Ты питалась травой и жуками пока не научилась ходить. Ты пила из водопоев вместе с дикими зверьми. Почувствуй это. Ты же ментатка, лови мой настрой. Двигайся как я. Живи в лесу как я.
Немного она прониклась. Конечно, периодически хрустела ветками и шуршала травой, в то время как мои ноги мягко её рассекали почти без звука.
— Как тебе это удаётся, — спросила она на привале.
— Просто я в лесу охотник. А ты дичь. Это два разных способа движения. Я смотрю следы добычи. Троплю её, даже если не надо, просто чтобы поддерживать остроту внимания. Ты же следуешь как шипастый волчонок за вожаком. Иногда даже про дар забывая.
Она густо покраснела.
— Мы дважды разминулись со слётками крылатых эльфов. Повезло, что они недавно покинули гнездо и не поняли, кто прошёл мимо. Будь это две взрослых особи, нам бы не поздоровилось. И ноль предупреждений от тебя.
— Прости. Я буду внимательнее.
— Это не обязательно. Этих я видел. Главное, чтобы ты сообщила мне о тех, кого я пропущу.
— Ты, кстати, стал по-другому ощущаться в ментальном плане. Словно титан в лоб себе поставил. Я имею ввиду, ты стал ещё бронебойнее, когда пытаюсь тебя прощупать.
— Про это мы на большом привале у реки поговорим, если доживём до него. Хочу кое-что проверить.
Я залез на дерево и поймал сигнал из лагеря. Аманда добралась. Правда на неё напал тигр, но стоило принять форму астрального оборотня, как кошка драпанула.
Надо же и обычные звери ещё есть. Захотелось самому увидеть древнего хищника.
Мы отправились дальше. Меня голод особо не тревожил. Он так часто донимал, что просто перестал ощущаться, будто чей-то надоедливый бубнёж, который учишься игнорировать, но я периодически срывал съедобные цветы, если видел, какой-нибудь клевер, например. Все сыроежки по пути мы тоже реквизировали из леса.