Рин выпучила глаза.
— Не пойму, ты хитрый или псих.
Про навык Дипломатия я ей не расскажу, потому пусть думает, что хочет. Но я-то чувствую, что это его работа. Мне бы такое и в голову не пришло. Зарубил бы остроухого, и делу край.
Эльф насупился, напряженно думал, то сжимал со всей силы, то чуть ослабевал хват на рукояти. Затем два раза по-птичьи тихо и коротко цокнул. Видимо, это на его наречии походная форма слова «согласен».
— Я Анд, — ткнул я себя в грудь. — Имя? — указал я зачем-то на небо, видимо, опять Дипломатия работала.
— Тамиэль.
— Веди.
Остроухий показал, чтобы я убрал клинок в ножны и не доставал, пока он будет идти впереди. Я наказал Рин внимательно его сканировать и при малейших признаках опасности подавать сигнал.
Мы прошли совсем немного, когда Тамиэль стал залазить на дерево, а потом, добравшись до кроны, просто пошёл по воздуху и замахал нам.
Я поднялся следом. Всё проверил и разрешил залезть Рин. Невидимая дорога была прокинута между деревьями. Получается, эльфы по ней могут большие расстояния преодолевать.
Мы прошли так с километр, увидев множество противников, которые не могли нам ничего сделать. Потом спустились, немного прошли по земле. Опять поднялись.
Рин состроила странную гримасу. Озадаченно замерла, пытаясь расшифровать то, что почувствовала. Я потянул её за собой на землю, и эльф повторил за нами.
Шагов в сорока по уже натоптанной просеке шла странная компашка. Гном Бездны, механоид и горилла в доспехе. Причём у гнома взгляд такой странный и зрачки бегают, будто невидимую книгу на ходу читает. Я глянул на эльфа, но он не смотрел на них, вжал голову в землю, тогда я тоже отвернулся и Рин лицом в траву уткнул. Значит, могут взгляд чувствовать, если остроухий так себя ведёт.
— Это что, три перевёртыша? — спросил я, когда отряд скрылся.
Тамиэль покачал головой. Засыпал меня мыслеобразами, более того, он смог даже передать мне уже знакомый звук, характерный «Ву-у-у-у-у-у!», от которого у всей местной фауны шерсть приобретала узнаваемый серебряный оттенок.
Он быстро махал руками и сыпал картинками. Я пытался переводить для Рин.
— Ломает деревья.
— А мы это видели и слышали, — сказала Рин.
— Ему неважен старший. Вот щас не понял, старший кто? Дух? Нет. Глава? Отец? Нет. Покровитель. Отбирает существо от семьи? Нет. Создателя? А-а-, всё вместе. Отбирает существо у фракции, берёт себе. Стоп! — выставил я руки. — Это хаоситы, что ли? Белые глаза такие. Нет. Не они. А кто?
— Ву-у-у-у! — шепотом повторил он и заозирался. Будто то самое зловещее Ву, которое слышно на километры, могло услышать его шипение и отозваться.
Мы пошли дальше. А затем Тамиэль попросил закрыть глаза, покрутил нас на месте, запутывая, провёл до тайного подземного хода. В чём смысл закрытия глаз не совсем ясно, если учесть, что место способное служить скрытым спуском было ровно одно — старый пень.
По тоннелю брели долго. Потом эльф опять попросил закрыть глаза, когда вылазили, и отвёл в сторону, покружил, разрешил открыть. Я огляделся и не нашёл входа. Вот ведь засранцы остроухие. Значит, у них почти везде три дороги. По земле, поверху и под землей. Надо будет учесть.
В итоге он довёл нас без единой стычки до того места, где слышался шум воды.
— Тарлахтар, — сказала эльф, вынимая меч.
Дать ему, что ли, его желанный честный бой? Всё же довёл. Безопасный путь показал.
— Ну давай тархлахтар, — лениво бросил я.
Вокруг были высокие стебли травы метра по два в высоту. Тамиэль вырубил поляну пригодную для схватки и распинал ногами траву, создав свободный пятачок. Если я копию Фантома одолел, то с эльфёнком как-то справлюсь. Хотя, он старше меня визуально.
Я вынул Карму и передал Рин. Используя Пафос Пилигрима, призвал артефакт.
— Давай, — сказал я, убирая меч в ножны.
Эльф был немного сбит с толку, у Рин вообще челюсть отвисла.
Я попробую дать ему шанс выжить по всем заветам своего оружия.
Противник стоял расслабленно и в один миг перетёк в атаку. Я хлопнул, перехватил клинок у горла, и ударил эльфа ногой в пах. Он скорчился и упал на колени. Я вонзил его оружие в землю, и ожидал, когда эльф придёт в себя.
Тамиэль резко вскочил, словно боль в один миг прошла и попытался схватить свой меч. Я поймал его правую руку левой, а своей правой дал с предплечья в челюсть. Остроухий пошатнулся и упал на задницу.
— Забирай меч и уходи. В следующем году пройдешь инициацию.
Мне показалось, он понял, мои слова.
Поднялся, пошатываясь. Неужели вестибулярка от одного удара в челюсть так шалит?