— Тогда готовь кричалку.
— Какую ещё кричалку?
— Это не нас заперли с вами, это вас заперли с нами! И зловещий смех в конце.
Она лишь закатила глаза.
Мы спустились. Внутри было довольно тепло. Можно даже без костра будет обойтись. Просто прижмёмся поближе. Да и у Рин в рюкзаке наверняка бомбер школьный имеется.
— Есть хочется, — сказала девушка. — Весь день без еды.
— Подождёшь меня? Тут безопасно. Но если что, вот, — я материализовал пистолет и трофейный меч Тамиэля. Я быстро.
Взял с собой из аптечки набор для штопки и зажигалку. Дошёл до тихой заводи. Прикрыл собой огонёк зажигалки и нагрел иглу, мягко загнув. Да без заусенки на конце, и рыба будет срываться, но не вся.
Разрыл почву быстро насобирал червей. Подвязал нить для штопки, насадил червя и забросил. Никто тут толком ничего не облавливал, это тебе не город, где рыба пуганная, а иногда и зажравшаяся. Клюнуло сразу. Я толком не видел, даже с учётом яркой луны, но почувствовал натяжение и дёрнул.
Это был маленький карасик, меньше ладошки. Нарадоваться не мог. Долго разглядывал, но всё же опомнился, поменял червя и снова забросил. Ещё три рыбы сорвались. И я сменил место, ибо там уже достаточно было бульков, чтобы привлечь ненужное внимание.
Снова закинул и вытащил нечто уродливое. Сначала подумал бычок, но потом узнал эту рыбу. Это был ротан. Всеядное нечто, с феноменальными способностями к выживанию. Если бы не читал в книге, что оно с нашей планеты, подумал бы, что иномирское оружие.
Половил ещё немного, пополнив коллекцию плотвой, гальянами, густёркой и даже окунем. Много срывалось. Самый стабильный в плане вылова был ротан. Он заглатывал сразу до жабр, так что всегда зацеп был хороший.
Опять поменял локацию и не зря. На старых точках стала наблюдаться подозрительная активность пузырей под водой. Вряд ли ведь русалки на таком мелководье. Хотя, кто их знает нудисток хвостатых.
Планировал унести всё в лагерь, и там выдумывать, но учуял запах гари. Нашёл чью-то свежую яму с седыми углями. Сунул руку. Ещё тепло слегка исходит. Посмотрел следы. Большие. Размер где-то пятьдесят седьмой.
Быстро почистил рыбу. Накопал глины. Развёл костёр в этой же ямке. Завернул рыбу в лопухи, обмазал глиной и положил на угли, накрыв углями сверху. Рыбьи головы отдельно запихал в бутылку, добавив туда съедобных трав и вскипятил на костре. Взял глиняную лепёшку, бутылку и ретировался с «кухни».
Едва успел шагов на сто уйти, когда там разразилась стычка. Рычала какая-то большая кошка и кто-то орал схожим с человеческим речевым аппаратом.
Вернулся к лагерю и кое-как забрался в убежище.
— Ты волшебник, что ли? — уставилась на меня Рин. — Пахнет невероятно.
— Хотел просто улиток насобирать, но потом подумал, что можно что-то и посытнее выдумать, — улыбнулся я.
Мы принялись уплетать рыбу и запивать её супернаваристым бульоном.
— Это буквально самый вкусный бульон, который я когда-либо пробовала, — восторженно проговорила Рин.
Хотел на утро оставить, но было так вкусно, что съели всё. Потом пожевали какой-то съедобной ботвы. Попили воды.
Я вытащил из инвентаря светозарный камень, положил его, поставив подсветку на минимум.
— Ты ведь совсем не ксер, да? — усмехнулась Рин.
— Я бы хотел тебе всё рассказать, но… не могу. Считай, что я ксер, который способен прятать реальные предметы. Окей?
— Как скажешь, — вложила она свою ладонь в мою. — Я всё понимаю. Если бы нам не надо было возвращаться в город, ты бы мне всё рассказал.
Она прижалась ко мне.
— Становится прохладно, — пожаловалась Рин. — У меня есть бомбер, можем накрыться им как…
— Не надо. Надень на себя. Я закалённый.
Мы легли. Я попробовал отправиться в Путь, но ничего не вышло. Ну и ладно. Завтра попробую.
— Если бы этот камень ещё потрескивал как костёр, было бы уютнее, — заметил я.
— И так хорошо, — сказала Рин.
— Смотри, — указал я ей на глазницы. — Через дыры звёзды видно.
Она вдруг рассмеялась.
— Ты чего?
— Да вспомнила, как ночевала у тебя, и как глупо всё тогда получилось. И маму твою.
Я тоже рассмеялся.
— Юная леди, покажитесь! — передразнил я её. — Ты тогда попалась.
— Да, — рассмеялась она. — Мне неоткуда было знать, что это уловка, — добавила Рин погрустневшим голосом.
— Расскажи про своих родителей.
— Я их особо не знаю.
— Что с ними случилось?
— Сложно сказать. Бабушка говорит, её ошибка. Моя мать училась на втором курсе, когда забеременела мной. Она была неодарённой, увлекалась, да и до сих пор увлекается наукой. Я родилась на свет только благодаря уговорам бабушки. Она же меня потом и вырастила.