Она слишком привыкла, что её ничего не волнует. Мари-Энн слишком привыкла, что она никого не волнует.
Когда Рик отстраняется, оставляя её тяжело дышащей, его собственное дыхание отрывисто, стаккато. Мари-Энн поднимает руку и перекидывает свои волосы через плечо, чувствуя, как сильно он их растрепал. Есть спокойствие, умиротворение в том, как она приводит себя в порядок, пока он наблюдает.
Тихо и молча они сидят некоторое время. Наконец Рик машет бармену, оставляя на барной стойке достаточно крупную купюру, чтобы покрыть всё выпитое и невыпитое, и резко поднимается на ноги.
– Я остановился в гостинице дальше по улице.
Мари-Энн могла бы спросить, почему он остановился в отеле, если живёт в тридцати минутах езды на север, в Кирхберге, но вместо этого спрашивает:
– И думаешь, что я приду?
– Разве я ошибаюсь? – Рик поднимает бровь, протягивая ей руку.
В конце концов она протягивает свою и соскальзывает с барного стула. Он держит крепко, не отпускает. Она надеется, что он не отпустит никогда, и медленно переплетает их пальцы.
Глава 9: Время, потерянное с удовольствием
Мари-Энн просыпается от стука в дверь, который больше похож на стук молотка. Она одна в постели, огромный номер в местном Hotel du Marche на первый взгляд пуст. В ванной темно. Жалюзи задернуты, как будто кто-то принял все возможные меры, чтобы её не беспокоили. Она медленно садится, собирая вокруг себя одеяло и хмурясь. Рик ушёл?
Теперь Мари-Энн знает, что происходит с девушками, которых выбрасывает Рик Миллер.
С трудом проглотив внезапно появившийся ком в горле, она медленно приближается к краю кровати, оглядываясь в поисках своей одежды. Бельё на маленьком диванчике. Платье, смутно припоминает она, должно быть в соседней комнате. Рик расстегнул и снял его с Мари-Энн, не заботясь о том, сможет ли она найти свою дорогущую одежду от Prada на следующее утро. Впрочем, тогда девушка сделала то же самое с его брюками, но, кажется, он всё равно смог найти их достаточно быстро и тихо.
Одеяло обёрнуто вокруг тела, и Мари-Энн идёт к двери, ведущей в гостиную половины люкса с прекрасным видом на Внутренний город.
Остановившись в дверях, она вздрагивает, обнаружив, что Рик сидит на стуле у окна и смотрит на свои руки, сложенные на коленях. Он полностью одет. Он уже принял душ, судя по волосам, потемневшим от влаги.
Стук раздаётся снова.
– Это не обслуживание номеров, – заключает она.
– Нет, – отвечает он на то, что не было вопросом.
«Полиция», – кричит кто-то с той стороны. Мари-Энн не отступает, не прячется, даже когда Рик встаёт и идёт к двери, поправляя на ходу запонки, хотя его рубашка точно такая же мятая, какой она оставила её прошлой ночью.
– Я позвоню тебе, – говорит он через плечо, – Мари-Энн.
Их взгляды ненадолго встречаются, прежде чем мужчина отпирает дверь, распахивает её и отступает, спокойно впуская офицеров внутрь. Они входят в комнату группами, с оружием, собаками и катастрофическими, непонятными, неотвратимыми последствиями.
Мари-Энн не может отвести взгляд от причины этих последствий. Молча стоит и смотрит, как его уводят, и может думать лишь об одном: «Как ты позвонишь, Рик? Твой телефон так и остался плавать в моём коктейле».
Глава 10: Оставляя прошлое в прошлом
Середина октября. Её день рождения уже прошёл – теперь Мари-Энн на год старше, но мудрее ли? – и с недоверием наблюдает за судебным разбирательством против Рика Миллера. Пока кажется, что небольшая группа высокопоставленных членов Радикальной партии, включая бывшего премьер-министра, месяцами работала над взломом системы электронного голосования: три голоса радикалам на каждый голос, отданный в пользу консерваторов.
Самый серьёзный случай фальсификации выборов в истории страны, худший случай в Западной Европе за столетия.
Всякий раз, когда Мари-Энн проходит мимо очередного включённого телевизора, транслирующего историю, она вспоминает премьер-министра Люксембурга, который был до того, чьё имя носит старый кабинет Рика.
Гаспар-Теодор-Игнас де ла Фонтен. Ушёл в отставку после вотума недоверия. После четырёхмесячного премьерства. Что ж, Рик Миллер продержался несколько дольше.