«Солнце нежно красит апельсины…»
Солнце нежно красит апельсины,
Золотит в саду моем лимон,
Только я совсем иной равнины
Слышу по ночам предсмертный стон.
Там теперь в неумолимой воле
Осень медный обнажила меч,
И, гуляя с ветром в сжатом поле,
Головы цветам срубает с плеч.
Треугольные кроят лоскутья
В полинялом небе журавли,
И, как слезы, зерна сыплют прутья
У межи забытой конопли.
Стелет вечер простыни тумана
Над рекою, поджидая ночь.
И осин кровоточащим ранам
Тщетно солнце силится помочь…
Рядом сын, мой мальчик, ровно дышит;
Может быть, счастливей будет он,
Боже, дай, чтоб память отчей крыши
Не плелась за ним до похорон.
Касабланка, 1950.
МАТЕРИ
Нет нежности мучительней и глубже,
Но тайной нежностью свой грех не искуплю,
О объясни, родная, почему же
Я мучаю всех тех, кого люблю?
По вечерам с усталостью привычной
Сажусь за стол, всему вокруг чужой,
И к жизни повседневной безразличный
В беседу ухожу с моей душой.
Как много в ней накоплено обиды,
Но кто в том виноват? Конечно, я!
Перечитать бы снова Майн Рида,
Поплакать бы, рыданий не тая.
Ты думаешь, что я не замечаю
Твоих всегдашних ласковых забот,
Когда, себе отказывая, к чаю
Мне сберегаешь пряник или торт.
Одно лишь жаль, что не вернуть то время,
Когда лечил все беды шоколад,
Когда обиды забывал совсем я,
Но детство нам не возвратить назад.
О как люблю я все твои морщинки,
Усталых рук трепещущую дрожь,
За них готов я пасть на поединке,
И другу лучшему всадил бы в сердце нож.
Прости меня, пускай я злой и гадкий,
Но ты всегда умела все прощать,
Мой вечный друг, испытанный и верный,
Усталая, дряхлеющая мать.