1919. Версальский мир
Протезы на Германию оскаля,
Вудро и Жорж — Вильсон и Клемансо,
В Зеркальной Зале пышного Версаля,
На прошлое накинули лассо.
Но атлас был для них Розеттский камень,
Его толкуя знаки вкривь и вкось,
Вселенной сотворенье началось!
Считая коридорную систему,
Удобной для зажиточных квартир,
Два новых Саваофа ту же схему
Взялись распространить на целый мир.
И заново построенной Европой
Восстал из тьмы после-Версальский рай,
Где каждому мятежному холопу
По вкусу уготовлен был сарай.
Никто не понимал, что невозвратно
Потерян Назареяна Закон,
Что возвестил уж петел троекратно,
Что будет Бого-Человек казнен.
Так два буржуа в конфликте с географией,
К грядущим смутам пролагая гать,
Исторью погребли без эпитафьи,
Всем повелев себя определять.
И в день седьмой, окончив сотворенье,
Любезно с палубы послав: «Hello»,
Законно отдохнуть от вдохновенья
Поплыл Вудро к родному бунгало.
И тигром, растерзавшим антилопу,
На водопой бредущим в камыши,
Поехал Жорж, освежевав Европу,
Больную печень полоскать в Виши.
Чужие щедро раздарив богатства,
И черных сохранив себе рабов,
Рабы «Свободы, Равенства и Братства»
Плясали на помосте из гробов.
Опять в Париже пышный бал давала,
Вторую юность чувствуя Марьян,
Сам дал кредит на обновление зала,
Проценты с рент развеял ураган.
На этот раз был бал демократичен —
Во дни войны пошел на тряпки фрак,
Европы слух стал к скрипкам безразличен
И принят был как «passe-partout» пиджак.
На всем печать лежала Вашингтона —
Оркестр румынский заменил «джаз-банд».
Завязывались в шарканьях чарлстона
Интриги малых и больших антант.
В танго, над европейкой стан сутуля,
Впадал банкир Уолл-стрита в сладкий транс,
И только изредка для Джона Буля
Пытался негр играть английский вальс.
Вся зала семенила в лисьем шаге,
Влюбленно пары тискались в углах,
И Лиги Наций тесно жались флаги
На свежей краской пахнущих стенах.
Марьян забыла о былых партнерах,
Теперь не в моде было вспоминать,
У всех отшибло память в жадных спорах:
Кому что дать? И у кого что взять.
Текинцами похищенный, из плена,
Бежал из Быхова полу-Бурят —
Не выдержал родных детей измены
Приемный сын России — азиат;
И внук паши в турецком Измаиле
Чалдонов поднял строгий адмирал.
По бездорожьям русским к ним спешили
Все те, кого «Лозанец» не поймал.
Кончались на Украйне оперетки,
Брил оселедец гордый гайдамак.
Вельможный гетман выпорхнул из клетки
Петлюра с «вильной радой» пал впросак.
Пуляла смерть от Прута до Урала,
Топтала наспех сжатые поля,
В Поволжье горсть эсеров защищала
Казну царей и знамя «Февраля».
За вольность бились Дон, Кубань и Терек,
Заветы древности хранил Кавказ.
И вечный спор, о правде и о вере,
Мужичью Русь терзал. В который раз.
Бой начался и «Ледяным походом»,
Сквозь зимнюю холодную пургу,
Лег чести путь к войне гражданской годам,
Оставив след кровавый на снегу.
Европа безучастная глядела
На двух доктрин враждующий турнир,
Боялся красных и боялся белых
Версалем сотворенный хрупкий мир.
1920–1932