Горин сказал спокойно:
— Ты не пилот. Ты, как и все мы, пока еще, старший помощник, младшего говночерпия. Хе… Тоже мне — гений недоделанный, оставили его, видите ли. Теперь для него все — говно. Пошли Ганс, зря пришли.
Они подошли к двери возле которой Мишка не поворачиваясь, бросил Сергею:
— Извиняться потом придешь…
…Сергей догнал Мишку и Ганса в коридоре, пошел рядом с Вульфом.
Тот улыбнулся Сенчину, похлопал его по плечу, сказал:
— Плюнь. Наше время придет.
Мишка выглянул из-за Вульфа и сказал:
— Не надо было заходить за тобой. Сам потом краснел бы от стыда. Кстати, Кот о тебе с капитаном поговорить собирается. Это насчет реального выхода на «Торе».
Сергей даже шаг замедлил:
— Реальный? — спросил он: — Я? Обо мне? Шутишь?
— Ты, ты, — и Мишка совсем не обидно заржал: — Ты же у нас пилот. Недоделанный.
Их отражения шли рядом с ними в металлическом блеске стен, белые, длинные лампы под потолком придавливали их маленькие тени к полу — серому, матовому. Пройдя по коридору до библиотеки, свернули к лифтовым шахтам.
Пока ждали лифт Сергей, стараясь не подать вида, внутренне радовался услышанному о себе.
Реальный выход на «Торе»!
Это тебе не тренажер — настоящий полет и он будет пилотировать!
Пришел лифт, вошли в кабину — цилиндр двух метров в диаметре из коричневого пластика с металлической панелью управления.
Зная характер Мишки-тот и наврать может без злобы, ради смеха, Сергей недоверчиво глянул на стоявшего рядом Горина, спросил:
— Честно? Не врешь?
Мишка только фыркнул в ответ, провел рукой по своей короткой черной прическе.
— Степан Игоревич говорил с Германом о тебе. — сказал Вульф: — Я сам слышал.
Сергей всмотрелся в светлобровое лицо Ганса, тот был серьезен, спокоен.
Вообще-то Ганс не трепло, как некоторые, если сказал, что-нибудь, то можно верить. Это точно.
— Я сам с радостью бы полетел, но… — Ганс пожал своими покатыми плечами: — Приехали.
Лифт плавно остановился, и они вышли на пятом ярусе, первым Вульф, за ним Сенчин, последним вышел Горин.
По коридору мимо инженерного зала они прошли до перекрестка, свернули направо и сразу оказались у широкой, открытой двери в кают-компании. У двери их поджидали Светка Ланина, стройная, улыбающаяся, и черноволосая с короткой прической, высокая — Ирма Розен. Обе были одеты в оранжевые комбинезоны. Говорили о чем-то.
Ребята приблизились.
— Привели. — констатировала Ирма.
— Сильно расстроился? — спросила Светка.
Сергей постарался непринужденно улыбнуться, и сказал:
— Просто прилег. Может человек просто прилечь?
— Он был в соплях и жалок, — бросил Мишка и вошел в кают-компанию.
— Трепло. — Сергей глубоко вздохнул: — Ну, пошли, что ли?
В просторной, как игровой зал, кают-компании за длинным, сверкающим розовым пластиком столом, уже собрался экипаж — старшие и дублеры. На дальней стороне стола капитан Стрижов, о чем-то разговаривал со вторым пилотом экипажа Котом Стапаном Игоревичем, ближе к выходу сидели Василий Юрьевич Герман, Галина Сергеевна Вяземская и Галя Романова.
Остальных Сенчин, стоявший в коридоре, не видел.
Он был рад, что Мишка и Ганс не дали ему «поступить по-свински», рад, что Светка все поняла и не обиделась, но Сергей больше радовался и внутренне стыдился этого, что возможно скоро будет пилотировать настоящий, пусть и небольшой, но все-таки космический корабль.
Он принял непринужденный вид, и шагнул в кают-компанию.
Защитный броне-щит беззвучно отошел в сторону, словно гигантский монстр, разинул прямоугольную пасть, открыв взгляду усыпанную не мигающими звездами, бесконечную черноту.
— Люк открыт. — произнес Сергей бодро, по-деловому: — Штанга и ферма свободны. Закончил ввод команд. К старту готов.
Он сидел в кресле пилота грузового «Тор-1».
Прямо перед ним располагалась панель управления — серебристая, с пятью рядами подсвеченных переключателей, мониторы показателей приборов, внутренних и внешних систем корабля. На рельефной, шершавой поверхности штурвала мигали индикаторы двигателей ориентации, а выше панели управления, находился лобовой, обзорный иллюминатор — плоский, широкий, два метра длинной, по краям которого шли боковые иллюминаторы.
Сергей ласково провел рукой по штурвалу, посмотрел на экран связи.
Эх, жаль, что Галя сейчас не видит его.
Он широко, счастливо улыбнулся, посмотрел на свой белый комбинезон пилота — настоящий! Как у капитана или Кота.