В доме темно и тихо, и только с улицы проникают в него далекие звуки гулких взрывов.
Фолк в темноте быстро обследовал первый этаж — зал, три большие комнаты и кухню. Двигался уверено, зная каждую деталь в обстановке. Потом поднялся по крутой каменной лестнице, на верх.
Никого. Его везде встречала безжизненность пустующих комнат и коридоров. Он быстро спустился вниз и вышел из дома, спустился по крыльцу и, свернув налево к гаражу, достал из кармана брюк ключ.
Дверь в гараж была приоткрыта.
Готовый стрелять на малейший шорох, Фолк оказался в гараже.
Никого.
Справа на стене, над низким и длинным стеллажом, висел керосиновый фонарь. Наощупь, найдя и сняв его с крючка, не зажигая фонарь, он прошел вдоль слившейся с темнотой машины к запертым воротам и, убрав засовы, впустил ожидавшего майора Краса.
— Чего так долго?
Фолк не ответил. Он закрыл створку ворот и только после этого произнес:
— Хотите получить пулю в затылок?
Зажег фонарь.
От возникшего света — желтого и дрожащего, майор Крас отвернулся. Пистолет он по-прежнему держал в руке.
Помещение длинного гаража осветилось и, на гладко отштукатуренных стенах, заплясали тени. Посреди гаража стояла большая черная машина. Фолк поднял фонарь повыше, посветил на капот.
Кто-то старательно, на всю длину капота, нацарапал чем-то острым похабное слово.
— Майор, подержите фонарь. Светите.
Подняв капот, Фолк осмотрел моторное отделение, проверил мотор.
— Вы разбираетесь в моторах? — спросил его майор Крас.
— Хобби.
— И вот это все…, — он посмотрел на инструменты на стеллаже: — Все делаете сами, собственными руками?
— Ногами, майор, ногами. Светите лучше, ничего не видно!
Через минуту Фолк выпрямился и, как можно тише, закрыл капот.
— Пошли, — сказал он.
У задней стены гаража они остановились, Фолк надавил на что-то в углу, и в стене открылась скрытая дверца.
Майор Крас присвистнул.
Из потайной ниши Фолк начал извлекать оружие — два армейских двенадцатизарядных пистолета «штурм-45», небольшие картонные коробочки с патронами. Потом вытащил оттуда, одну за другой, три канистры, и наконец — длинный сверток в промасленной светлой тряпке, из конца которого торчал раструб пулемета. Последним, что достал Фолк из ниши, был увесистый темно-зеленый ящик.
— Здесь кассеты к пулемету, — сказал он.
Все это они сложили на заднее сидение машины. В багажник отправились три большие, тяжелые канистры с бензином.
Со второй полки стеллажа Фолк достал походный рюкзак.
— С голоду не подохнем.
Следом за рюкзаком, на крышу машины полетели грязные свитера, рабочие брюки и ботинки.
— Умно, — хмыкнул майор Крас.
Через несколько минут оба стояли переодетые в грязную штатскую одежду, бросив на пол гаража свою — офицерскую.
Погасив фонарь, Фолк поставил его на стеллаж и, пройдя в полной темноте к воротам, широко открыл их, после чего сел на водительское сидение.
Майор Крас сел рядом.
Пистолета в его руке уже не было.
За городом они свернули в лес и машина затряслась по отвратительной грунтовой дороге.
Лучи фар, дрожа, то взлетали вверх, то падали вниз, освещая ямы и кочки, торчащие корни деревьев и ворох прошлогодней листвы. Машина подпрыгивала, скрипя рессорами, кренилась, падая колесами в ямы.
— Я высажу вас, не доезжая до поселка. Думаю, за час доберемся. — Фолк неотрывно смотрел перед собой на дорогу: — Там есть небольшая станция, на сколько знаю, поезда останавливаются регулярно.
— А вы, майор?
— У меня дела.
— Бросьте вы свои дела. Давайте со мной, до второй офицерской армии, а там…
— В этом мире у меня есть последнее дело, которое я хочу закончить. Остальное не в счет.
— Женщина?
— Друзья, — помедлив, ответил Фолк.
— Да, вы говорили.
Майор Крас долго молчал, потом заговорил — задумчиво:
— То, что мы сегодня сделали…
Фолк промолчал.
— Да, сделали. У меня старушка мать. Ждет меня годами. Всегда называет меня, сыночка. Представляете? Сыночка. Целыми днями возится перед домом со своими цветами. Н-да. Сыночка. Я давно у нее не был, знаете ли. Отпуск раз в году, и все как-то… не мог. Сколько сегодня было таких матерей, отцов… Не утомляю, майор?
— Нет.
— Я как думал? Ну не сложилась жизнь, как хотелось когда-то, пусть. По крайней мере, думал я, умру с честью. Мой дед был полковником, отец — майором. Дед всегда говорил, что очень важно умереть с честью. И я надеялся умереть с честью. Похоже, что просто сдохну. В отличии от вас, у меня в этом мире, после этого дня, вообще не осталось никаких дел.