— Да, не пропустим. Шуму будет много.
Оглянулся и увидел далеко на изгибе дороги, вынырнувшие из-за далекого холма, блестящие светом, автомобильные фары.
— Едут, — сказал он Фолку: — Несколько километров от нас.
Фолк отбросил пустую канистру, и она гулко ахая, покатилась по крутому склону, вниз.
— Поехали.
Сели в машину.
Фолк повернул серебристую ручку под рулевой колонкой — тихо, быстро вылез из салона, открыл багажник, загремел железками и, обойдя машину, наклонился над капотом, начал резко поворачивать стартер.
Через минуту он открыл капот и скрылся из вида.
Шли минуты.
Сергей выбрался из машины и подошел к нему.
— Фолк, это серьезно?
— Отстань. Сейчас поедем.
Фолк подошел и открыл дверцу, за которой сидел Горин, и со словами «выходи», бесцеремонно вытащил того из салона и усадил на переднее сидение.
— Пойдем, объясню, — сказал он Сенчину и достал лежавший до этого под ногами Мишки, пулемет: — Повторять не буду, времени нет. Все просто…
И он, отбросив промасленную тряпку, в которую был завернут пулемет, начал быстро, кратко объяснять Сергею, как заряжать и стрелять. После, вставив квадратную жестяную кассету в пулемет, передернул затвор, полез на заднее сидение, и сунул раструбом в разбитое окно.
— Садись. Помни — задирает вверх, жги короткими очередями. Все — едем.
Сергей отчетливо услышал, доносившееся до них, отраженное от скалы эхо, тихого, пока еще, рева автомобильного мотора.
— Не лупи длинными, дурак! — кричал ему Фолк: — Короткими жги!
В ушах у Сергея звенело от оглушительных пулеметных очередей, салон наполнился ядовитым сизым дымом, першило в горле.
Темно-зеленая легковая машина, прыгала в разбитом окне из стороны в сторону, уходя то вверх, то вниз, мелькала в круглом прицеле озорным чертенком, сверкала никелем фар.
— Веди ровнее! — закричал Сенчин: — Не могу…
Они неслись по отвратительной дороге, под колесами стучало и било, ветер свистел, смешиваясь с ревом мотора.
Зеленая машина преследователей, блестела на солнце никелированными фарами и плоским лобовым стеклом. Из ее правого переднего окна, высунулся по грудь человек, выставил руку с пистолетом, из которого вылетали сизые дымки.
Что-то зыкнуло рядом с Сергеем.
Фолк съехал ближе к обочине дороги — колеса замолотили по мелкому гравию. Машина преследователей отставала метров на тридцать-сорок. Ясное голубое небо плыло, дергаясь.
Страх пропал, уступив место азарту — бесшабашному, безоглядному и Сергей, целясь в зеленую машину, улыбался.
— Сейчас…
Что-то ужалило его в левую руку — почти не больно, и он недоуменно посмотрел туда, откуда пришла боль. Рукав его пиджака, чуть ниже плеча, оттопырился, в нем виднелось маленькое рваное отверстие.
— Ты чего, мать твою, любуешься?! — крикнул Фолк: — Стреляй, не жди.
Сергей прицелился, держа пулемет за две железные скобы. Зеленая машина встала в прицел, и он нажал на курок.
— Та, та, та, та, та…
Пулемет бешено бился в его руках, задирая к верху свой толстый железный нос, изрыгая дым, гром и огонь.
— Та, та, та.
Зеленая машина резко вильнула, нырнула вправо в овраг и, слетев с дороги, переворачиваясь и раскидывая камни и комья земли, покатилась вниз.
Далеко, километрах в двух, на дороге, из-за поворота появился армейский грузовик.
— Есть, Фолк, есть. Сбил!
— Долго копался. Скоро будем на месте.
— Там еще грузовик тащится.
Сергей просунул правую руку за пазуху, нащупал руку — мокрая, липкая.
Вынув руку, посмотрел на кровь на пальцах, вытер о сидение.
— Меня задели.
— Сильно?
— Ерунда.
— Где же ваш, летун? Самое время.
Сергей, спустив на сидение горячий пулемет, повернулся к Фолку, сказал:
— Прилетит.
Машина весело катилась по дороге, под небольшим уклоном, к мелкому ручью. Дорога, огибая ручей, уходила влево.
— Ты сам-то с местом встречи ничего не напутал? — Фолк чуть повернул к Сергею голову, смотрел хмуро: — Может…
— Не может. — Сенчин поморщился — боль в руке усиливалась: — Не может, — и Мишке: — Мишаня, ты как?
Мишка молча смотрел в окно.
И тут слух Сенчина различил, пока еще неясный, посторонний звук. Это был гул — низкий, как отдаленные раскаты грома, он усиливался и через минуту стал громким, перекрывающим шум мотора.
— Он!
Машина, не сбавляя скорости, вписалась в поворот налево и помчалась вдоль ручья, мимо редких кривых деревьев.