В солнечном свете белый комбинезон сиял, как одеяние ангела.
Еще три, четыре метра!
Ганс Вульф торжественно поднял правую руку, помахал Сенчину и Горину.
— Я здесь, чтобы… — пространно начал говорить он, но Сергей уже кричал ему, задыхаясь:
— Назад, уйди!
Лицо Вульфа, излучающее благодушие ненормального, омрачилось на короткое мгновение, и в следующую секунду винтовочная пуля, ударив его в грудь, отбросила Ганса, как тряпичную куклу в глубину шлюзовой камеры.
Уже вваливаясь в проем люка, держа Горина под руку, Сергей почувствовал, как Мишка дернулся вперед и, упав на колени, искривил от боли лицо.
Сенчин грубо затащил Горина в шлюзовой отсек и, подскочив к люку, ударил рукой по зеленой квадратной клавише. С негромким жужжанием люк плавно встал на свое место, надежно разделив два мира.
Щелкнули стопора.
Все.
Ганс Вульф лежал на спине, раскинув в стороны руки, и его мертвые голубые глаза с удивлением смотрели куда-то мимо Сергея. Кровь уже растекалась под Гансом на рифленом металлическом полу, матово блестя в свете осветительной панели под потолком.
Сенчин присел рядом с Гориным, попытался его приподнять.
— Ос…. оставь. — Мишка закашлялся — мучительно, со стоном, кровь тонкой струйкой потекла из угла его рта, на покрытый щетиной, подбородок: — Все.
Пуля пробила Горина навылет, ударив в спину, вышла под правой грудью, кровь быстро намочила его рубашку, окрасила в красное, обильно текла на живот.
Сергей зажал его рану рукой, обхватил другой за плечи и замер потрясенный, еще не веря до конца в то, что произошло.
Он сидел рядом с Мишкой, в Мишкиной крови, и ему казалось, что нечто чудовищное подошло и встало над ними, чтобы не уйти никогда.
Мишка опять закашлялся.
— Мишаня…
— Я хотел, ч….чтобы так. Хотел…
— Я убью их всех.
— Д…. дурак. Не надо делать необратимых п…. поступков. Не простишь… себя потом. — Мишка смотрел перед собой в белый пластик обшивки отсека: — Тебе хуже, ты один. Эт, это плохо… С тобой тоже — все. Тупик. Но ты прими это. Может Вяземский прав… Ищи и надейся. Что тебе еще остается? И помни вот, что…
И не договорив, Мишка затих, расслабился, голова его упала на окровавленную грудь.
А Сергей, продолжая сидеть рядом с ним и, наполняясь гневом и отчаянием, тихо повторял одно и тоже:
— Всех убью. Всех!
Глава девятая
Путь в бездне
Сергей решил похоронить тела Мишки и Ганса подальше от звезды, от проклятой Тверди.
Он шагал по пустым коридорам «Странника» и его отражение в глянцевых перламутровых стенах — искаженное, призрачное, шагало рядом. Он проходил мимо открытых дверей отсеков, и световые панели встречали его унылым сиянием. Здесь все было по-прежнему. Но теперь он один.
Навсегда.
«Инженерный отсек», «Штурманская», «Связь»…
Стены коридора уходили дальше, к лифтовой площадке.
Сергей приблизился к выпуклой бронированной двери с табличкой «Командный отсек», и дверь перед ним бесшумно ушла в стену, освобождая проход.
Он оказался в просторном командном отсеке, где у дальней стены выстроился ряд пультов управления. Сев в кресло оператора, в секции «боевые системы», скомандовал:
— Бортовому компьютеру. Приготовить корабль к бою. Ударные системы в боевую готовность номер один. Обозначить цели. Характер целей — массовый.
На большом экране перед ним появились разбитые на квадраты картинки городов и заводов. Некоторые из них изображали, плывущие в спокойном океане, корабли. На нескольких кадрах застыли изображения окопов, ряды орудий.
Сергей касался пальцами правой руки каждого снимка, и на них тут-же загорались красным слова и цифры — «цель один», «цель два»…. «цель двадцать семь»…
Кадры менялись.
— Докладывает боевой терминал, — произнес невыразительный голос компьютера: — Спутники-лазеры с ядерной накачкой выведены на стартовую площадку. Шахты ракет открыты. Координаты целей введены. Характер ударов-тотальный.
Сенчина душил гнев.
— Напоследок, я оставлю вам память о нас. О каждом. Сдохните.
Звездолет, как гигантское чудовище, вдруг вспомнившее о своей мощи, приготовился нести смерть, разглядел свои жертвы.
Те, кто выживут в атомных пожарах, будут рассказывать потомкам об этом дне. Память о нем не сотрется и через тысячи лет.
Компьютер доложил:
— Боевые системы к нанесению удара готовы, капитан.
Сергей медлил.
Что будет дальше?
Дальше будет смерть. Он знал, что уже погиб. Знал, что шансов у него нет и потому, как смертельно раненное животное, хотел отчаянно, злобно, отомстить, выплеснуть из своей груди, мучившую его ярость и отчаяние, освободиться от них.