— Надо. Давно надо. — Кот не смотрел в ее сторону, говорил подчеркнуто, спокойно: — Только кто тебя, такую умную, повезет?
— Хорошо. — Кофман отвернулась: — Можешь всех нас здесь похоронить.
— Похороню, не сомневайся, — также спокойно ответил он и спросил, обращаясь к сидевшему рядом с Кофман, Тамоцу Аоки: — Что-нибудь есть?
— Нет, — ответил тот: — Тишина.
В следующую секунду сильный, гораздо сильнее последнего, толчок, буквально мотнул «Тор» из стороны в сторону.
— Ого! — раздался с последнего ряда голос Ганса Вульфа.
— Четыре с половиной балла, — подытожила Ясу Аоки.
Кофман снова повернулась к Коту, но промолчала.
— Есть! — воскликнул Тамоцу, переключил показания экранов на юго-западное направление. Там, в черноте, мигала яркая точка аварийного маяка «Ската» и одновременно с появлением маяка зазвучал голос Клиффорда Роберсона — чистый, без помех:
— …Иду. Повторяю — немедленная эвакуация. Василий и Грассо погибли. На вас идет ледяной шторм. Степан, слышите меня?…
Сергей сидел в кресле пилота «Тора-1» и отведя корабль от «Странника» на двести пятьдесят метров, остановил «грузовик» напротив жилого комплекса — ждал от Стрижова команду к началу маневров.
Вообще Стрижов был категорически против одиночного выхода Сергея на «Торе», но Кот нашел убедительные доводы в пользу такого полета и Стрижов дал свое согласие. К тому же существовала возможность управления «грузовиком» дистанционно, со звездолета, что, как, думал Сергей и послужило решающим аргументом в его одиночном выходе.
— Сергей, можешь начинать маневры. Слежу за тобой, — произнес голос капитана.
Сенчин был без скафандра, в своем белом комбинезоне пилота. По инструкции наличие скафандров у экипажа «Торов» было обязательном при совершении рабочих экспедиций вне пределов звездолета. Во время тренировочных полетов разрешалось скафандры не одевать. «Тор» был надежной машиной. Четыре скафандра среднего класса покоились в двух прозрачных шкафах, в правой стене кабины пилота.
— Вас понял, — ответил Сергей: — Начинаю маневры.
Он плавно потянул штурвал на себя, одновременно задействовав тягу маневровых и ходовых двигателей, повел «Тор» вперед с пологим разворотом вправо. «Странник» за его спиной стал медленно удаляться в черноту космоса.
Сергей отвел «грузовик» на пять километров от звездолета, закончил разворот и оказался со стороны «кормы» «Странника».
Осмотрелся.
Звезды, как добрые друзья, смотрели на него со всех сторон, справа маячила малиновая горошина Спрятанной. На фоне окружающего мрака, ярко освещенный ходовыми огнями и многочисленными иллюминаторами жилого комплекса, звездолет предстал перед ним восхитительно красивой машиной. В бездействовавших сейчас дюзах маршевых двигателей угадывалась мощь корабля.
Сенчин только приготовился к проведению очередного маневра, когда услышал из звуковых панелей голос штурмана Василия Юрьевича Германа:
— Сергей, — это он Стрижову: — Василий и Грассо уже находятся в «Колесе».
— Дай на общую линию.
Трансляция с Ледяной! Вот бы оказаться там.
Сергей прислушался, ловя каждый звук преходящий из бездны.
— Что у вас там? — голос Роберсона.
— Геометрические прорези на одной из стен малого коридора, — ответил Вяземский.
Сергей начал движение «Тора» вдоль «Странника», слушал передачу с Ледовой.
Шли минуты.
Совершив «переворот через голову», «Тор», сохраняя направление и скорость, медленно кувыркнулся в другую сторону. Вообще-то, на тренажере Сенчин проводил такие маневры, что называется «чисто», но теперь, слушая передачу и отвлекаясь, несколько «смазал» выход «Тора» на ось полета. Подправил маневровыми.
Он слушал то, что происходило там, на Ледовой.
Когда в эфире раздался тяжелый гул, Сергей остановил «Тор», включив тормозные, носовые двигатели и «грузовик» неподвижно замер в пустоте.
Роберсон кричал и его голос, пробивавшийся сквозь неожиданно возникшие сильные помехи, искажался:
— Мы слышали это!.. Похоже… Уходите на базу!..
— Клиф! — это уже кричит Вяземский: — …Если ты слышишь! Эвакуируйтесь! Ско…
Дальше разобрать, что-либо Сенчин не смог, все голоса в эфире поглотили шумы радио помех.
Он увидел на приборной панели перед собой вспыхнувшую зеленым, сигнальную надпись — «оптическая связь» и «радио связь отсутствует». Он слышал, как переговариваются между собой Стрижов и Герман.