— Нет, нет, господин капитан, это не по их части. Сведения настолько важны, что я даже по почте не решился доложить, собирался сам ехать в столицу, в департамент дознания.
— О чем речь? — резко спросил Фолк, чтобы сократить «изливания» доносителя.
— Речь собственно, о… Господин капитан, я разоблачил… пришельца.
Фолк внутренне напрягся.
— Кого-кого, ты разоблачил?
— Пришелец, господин капитан, абсолютно точно. Я лично…
И доноситель третьего разряда Точ Ких четко, пониженным голосом, рассказал Фолку следующее.
На днях, а именно, десять дней назад, он в конце дня обходил территорию порта, ну смотрел все ли в порядке, как обычно — значит, и в ремонтном цехе нашел пьяного клепальщика. Прямо у раздевалок валялся — пьяный в хлам. Никого уже не было, смена закончилась, а этот горячительного перебрал, ну и не смог уйти. У них — у рабочих-то, случается — отоспятся немного и к ночи, тащатся до проходной. Домой, значит.
Фолк слушал молча, решив, что в том случае, если доноситель ничего толкового не расскажет, а лишь нагонит тумана, то просто так разговор этот не пройдет — Фолк разобьет ему всю его харю, и потом… Нет, просто разобьет и все.
Точ Ких продолжал говорить:
— Я попытался разбудить его, но он начал ругаться, и ругаться не по-нашему. Много лет назад я служил в лагере для военнопленных, еще в молодости, тогда давали повышение для выходцев из черных каст, и я…
— Дальше.
— Я знаком по службе с разными языками, многих слышал, но не такого. Пьянчужка даже всплакнул, представляете?
— Представляю.
— Ну, а потом сказал, ясно так сказал…
— Что?
— Он сказал так: — «ваш мир — такое дерьмо.» И все. Конечно-же сама эта фраза может означать что угодно, но если сопоставить с той его, непонятной, чужой речью… Язык совсем незнакомый, нет такого на Тверди, да и еще зовут его Роук Вак, устроился в порт семь лет назад. Я поднял архив и выяснил, что о нем много хлопотала его… э-э, тетя — Тосия Вак. Работает она врачом в местной больнице, сама из разжалованных в черную касту, из бывших распорядителей она. Муж умер после ареста, сын тоже осужден. За что — не знаю. У них там целое гнездо, полагаю. Роук живет в одном доме с Тосией Вак, дом номер пять, улица Вторая, первый подъезд, второй этаж, комната номер пять. Работает в порту, как я уже доложил вам, семь лет. Пьет. Правда, что странно, но последнюю неделю ходит трезвым, заболел — я думаю.
Целую минуту, пораженный услышанным, Фолк молчал. Он обдумывал сказанное доносителем, потом тихо произнес:
— Кто еще в курсе дела?
— Не-не, никто, только я. — Доноситель энергично, затряс головой: — Разве можно? Что-же, я первый год служу? Все понимаю…
— Женат? Жене может брякнул? Детям? Ногти вырвем, для начала…
— Никому. Мы — бездетны… Только вам одному, рассказал.
— Господин капитан.
— Господин капитан! Прошу прощения…
— А чего это ты так сразу, о пришельцах-то? — Фолк решил, припугнуть доносителя: — Или не знаешь официального доклада на сей счет? Пресекать вздорные разговоры о якобы имевших место быть, пришельцах, и сообщать о разносчиках подобных слухов?
— Как-же, знаю, знаю. — Точ Ких понимающе закивал головой: — Но мы-то с вами знаем, что это все для черных каст, а нам надо смотреть «в оба».
«Но мы-то, с вами…»
Фолку захотелось разбить его рожу.
— Та-ак! — на лице Фолка было выражение глубокого раздумья, но он уже все решил: — Если все подтвердится, то… ты точно никому не растрепал? Смотри — проверим!
— Нет, господин капитан.
Дальнейшие действия, Фолк мысленно выстраивал четким, взвешенным порядком. Он достал свой портсигар, и неторопливо закурил.
— Если подтвердится, то награда тебя ждет щедрая. — сказал Фолк: — Чего хочешь?
— Так я… Ну… Мне, вообще, до чина под-офицера не хватает пол сотни раскрытых дел, а в полиции не принимают, говорят, что я им всякую дрянь несу, совсем с этим плохо стало… А мне до пенсии немного-то и осталось. Может это дело…
— Может. — произнес утвердительно Фолк.
— …Подвинет мое повышение….
— Подвинет.
— И хоть на старости лет успокоюсь. Домик бы у моря прикупить — маленький совсем домик. С моей-то зарплатой, разве я смогу?… А ведь у меня больше трех сот раскрытых дел и шестьдесят из них, по подрывным разговорам и саботажу. Выявил даже одного инженера! Представляете, господин капитан, он оказался моралистом. Всю их поганую семейку отправил я в… Всю жизнь верой и правдой служил. Выявлял и сообщал. Рисковал, так сказать.
Фолк задумчиво спросил:
— Значит так и сказал? Ваш мир — такое дерьмо.
Лицо Точ Киха просияло:
— Да, да — дерьмо. Так и сказал. Дерьмо, говорит. Ну относительно…
— Я понял.
Он посмотрел на стоявшего в покорном ожидании Точ Киха — лицо побелело, правая щека, чуть подрагивает от нервного тика.
Чуть.
— Значит так, любезный, дело наивысшей секретности, кому сболтнешь, лично кишки выпущу.
— Да-да, конечно, разве я…
— Заткнись. Сейчас дам телеграмму в департамент, лично генералу. Лично! Генерал не любит когда его водят за нос, если что сорвется — и ты, и жена твоя пожалеете о том, что родились. Так. Ответ придет из столицы быстро. Наверняка генерал вышлет за тобой машину — дело серьезное. С местными мы связываться не будем. Вывезем тебя тайно. Еще, домой за тобой заезжать не станем, городок у вас небольшой, если слухи о твоем отъезде дойдут до пришельца…Поэтому договоримся о встрече заранее. Адрес у тебя какой?
— Вторая улица, дом двадцать…
— На одной с ним улице, значит живешь.
— Так точно!
— Есть ли по близости с твоим домом тихое, темное место, что-бы никто не видел машину?
— О, конечно-же. С освещением у нас просто беда, ваше благородие.
— Адрес я найду.
Доноситель долго не думал, сказал:
— Площадь Согласия, между мостом, через канал и парком Чести. Это в конце Десятой улицы. Там на площади еще памятник основателю города стоит. Господину Иину, господин капитан.
Фолк произнес прямо глядя в глаза Точ Киха:
— В полночь жди меня там, вещей никаких с собой не бери. Я приду в плаще, не офицерском, в черном. Машину оставлю в соседнем квартале — дойдем. Потом, заедем в ваш Белый Город, в следственный отдел, напишешь докладную, таков порядок. Наверняка поедем с сопровождением. Повезем как министра!
Лицо Точ Киха засияло, излучая собачью преданность.
— Господин капитан, ваше благородие, я заслужу, я…
— Заткнись и слушай — в столице я преподнесу его высокопревосходительству, твой рассказ в лучшем виде, распишу тебя как верного служаку, которого незаслуженно притесняют. Ну а ты, в свою очередь не забудь отметить мою оперативность. Ну об этом потом. Смотри, если перед господином генералом забудешь обо мне, то я твой домик по кирпичику, знаешь куда тебе затолкаю?
— Как-же можно, господин капитан — не забуду! Благодетель мой…
— И много перед его высокопревосходительством не болтай, он не любит болтунов. Будет тебе маленький домик. А теперь иди.
Доноситель начал переминаться с ноги на ногу, заговорил:
— Ваше благородие, извините что я опять…
— Ну?
— А может его сразу арестовать?
— Дурак! А если он не один? Его возьмем, а другие уйдут. Не твоего ума дело. Меньше думай, а то — смотри… у нас в допросных комнатах частенько пахнет жаренным мясом!
На том они и расстались.