— Необходимый состав ремонтной бригады решим сейчас. Второго шанса не будет. Два условия понятны — дублеры не идут и в бригаде, помимо остальных, должны быть один инженер и один ядерщик. Это обязательно.
Неожиданно поднялась из кресла Галина Сергеевна Вяземская.
— Запишите меня, — сказала она спокойно: — Буду у себя.
И она вышла…
В агрегатный отсек ушли шестеро: Инженеры — Клиффорд и Дженнифер Роберсон, ядерщик Галина Вяземская, биолог Сарра Грассо и астрофизики — Виктор и Марина Петровы.
В десять часов утра за ремонтниками, облаченными в скафандры «Орион-5», закрылся переходной люк в агрегатный отсек.
В инженерный отсек, откуда велась связь с ремонтной бригадой, дублеров не допускали.
Спустя три часа они вернулись. Герман и Бэй Цзо, одетые в скафандры, встретили их у переходного люка.
Сенчин, упрямо напирая на Кота, пытаясь сдвинуть его с места, расхлюстанный, с покрасневшим лицом и шальными, влажными от слез глазами, озлобленно шипел сквозь зубы, державшему его за грудки, второму пилоту корабля:
— Пусти! Там тетя Галя… Про-о-очь!..
— Бодливый ты, дурак, — беззлобно отвечал Семен Кот, не сдвигаясь с места: — В руки себя, возьми. Слякоть… Ну?
А через двое суток, состоялись похороны — уложенные в белые контейнеры тела шестерых ремонтников через шлюзовую камеру, со второго участка технического уровня, отправили в бездну.
«Странник» продолжил свой путь дальше.
Глава седьмая
Твердь. В тот же день, когда заболел Фолк. Сенчин
Они всегда, когда на улице было тепло, собирались по выходным, здесь во дворе, за деревянным обшарпанным столом, часа за два до обеда, поиграть в шахматы или домино.
Еще тихий, утренний двор, хранил прохладу прошедшей ночи, но солнце, поднимаясь выше крыш, покосившихся сараев, согревало сидевших за столом, обещая к обеду славный теплый денек. Тишину утра нарушал лишь нарастающий шум скандала, доносившийся из открытой форточки окна на первом этаже соседнего, недавно выкрашенного в зеленое, двухэтажного барака. Мужской бас, женский голос, срывающийся до визга, и редкие, решительные звуки бьющейся посуды.
— У Тербея опять денек задался, — произнес Носатый Нод, задумчиво держа в руке черную ладью.
Настоящее же имя его было — Фис Нуум, и на прозвище свое он сильно обижался. Было ему за шестьдесят лет, жил Носатый Нод на втором этаже угловой квартиры и держал хомяка.
Большие очки в роговой оправе сильно увеличивали его глаза и, в добавок к этому, у него имелся крупный нос, что и послужило причиной для прозвища.
Из-за утренней прохлады Фис Нуум ежился, стараясь поглубже втянуть голую шею в воротник старого синего свитера.
Двое других, сидевших за столом рядом с Фисом и Сергеем, были Ямо Якаш — белобрысый, двадцатишестилетний парень с соседнего двора, с острым носом и смешливыми глазами, в темно-зеленой теплой рубахе и серых брюках, да Роко Си, наверное, ровесник Фису Нууму — крепкого телосложения, в желтой протертой на локтях до дыр, рубахе и старом черном трико — всегда держался бодро и казалось, никогда не мерз.
— Чего уснул-то? — Не довольно проворчал Роко Си, глядя на застывшего в раздумьях Фиса Нуума: — Чать, ты не один, играешь. Проигрывай скорее и освобождай плацкарту!
— Обождешь, — ответил Фис и опустил свою черную ладью на шахматную доску.
— Точно? — спросил его Сергей.
Фис нетерпеливо затряс ладонями.
— Точно, точно.
— Тогда мат тебе, Фис! — произнес Сергей, убрал с доски Фисового «офицера» и поставил вместо него своего ферзя: — Партия.
— Ну и лапоть. — Роко Си рассмеялся, толкнул Фиса локтем под бок: — Двигай отсюда. Старый мерен, все проспал.
Они поменялись местами. И теперь Сергей должен был сыграть партию с Роко Си. Пока они расставляли по местам фигуры, Фис Нуум, он же Носатый Нод, он же Лапоть, с кряхтением, откинулся на спинку скамейки — широкую, необработанную доску, затянул:
— Да-ась. Удивляюсь я тебе, Роук, молодой и выпить не дурак, а в шахматы играешь мастерски.
— Тоже проигрываю, — ответил ему Сергей: — Иногда. Когда ты не спишь.
Роко рассмеялся низким грудным смехом, обидно подмигнул Фису.
— Поехали, — и Сергей сделал первый ход пешкой.
— Вот вроде бы игра как игра — шахматы эти, — Фис со значением ткнул указательным пальцем в чистое утреннее небо, шевельнул мясистым носом: — А поди пойми всю их, э-э…глубину. Комбинаций-то масса!
— Видал умника? — Роко Си смотрел на доску, по его небритому лицу, покрытому седеющей щетиной, гуляла задумчивая улыбка, оголяя во рту пустое место, где когда-то был верхний, передний зуб: — Просрал ты, свою комбинацию, лапоть. Поздно умничать.