Она.
Второй парень на третьем, последнем рисунке, был Склиму совершенно не знаком.
Роук, Роук, черт бы тебя побрал! Поганый день, поганый год и еще ты.
Склим внимательнее прочитал в карточке все, что относилось к Роуку Вак. Жилье предоставлено его родной тетей, сестрой матери, врачом районной больницы — Тосией Вак.
Тетя, значит.
Родная сестра матери.
Разумеется.
Он опять закурил. В оконное стекло, недовольно жужжа, билась настырная жирная муха.
Офицер, офицер. Не поспешил доложить начальству о том, что узнал, хотя надо думать отхватил бы приличный куш за голову Роука, но решил играть в свою игру. И риск разоблачения не помешал, как и Точ Ких.
Вот, теперь, о главном в этом деле.
Так кто-же на самом деле этот мнимый Роук Вак, и какая вина на нем, если государство поставило его розыск так высоко?
Как говорится — Твердь слухами полнится.
Склим много чего слышал за последние годы и суммируя то, что он выяснил за сегодняшний день, пришел к единственному, хотя и смешному выводу.
Роук Вак — пришелец. Это было еще одно открытие за сегодняшний день, и самое ошеломительное. Он чем-то выдал себя перед Точ Кихом, и тот поспешил сообщить о пришельце «большему» офицеру. Дальше все понятно.
Непонятно, что задумал этот самый офицер, но это уже не так важно.
Склим убрал папку и альбом обратно в стол.
Выводы, к которым он пришел, ошеломили его.
Офицер явится за Роуком опять, возможно сегодня ночью.
Приняв решение, Склим встал на ноги, взял в руки плащ и, одев фуражку, вышел в коридор. Заглянул в кабинет к Жар Дару.
Жар спал в своем кресле за столом, запрокинув назад голову, храпел.
Склим усмехнулся. Бодрое настроение понемногу стало пробиваться из-под недавнего уныния.
— Подъем, мать твою! — закричал он, и напарник, вздрогнув, и еще не придя в себя, попытался встать из кресла.
— А, опять ты. — Жар, успокоившись, произнес: — Я тут задумался…
— Займись делом, Жар, — серьезным голосом произнес Склим: — Не хватало, что-бы сюда явились из управления. — Склим уже собрался было выйти и вдруг, вспомнив нечто, сказал: — Ты опять не закрыл черный ход, Жар.
— Мусор выносил. — Жар мучительно зевнул.
— Смотри, что-бы тебя не вынесли.
— Да, пошел ты… Сам кого угодно, вынесу.
Склим усмехнулся.
В коридоре, одевая плащ, он думал, что дело Роука — самое серьезное дело в его жизни.
Он знал, где можно посидеть часик-другой и хорошенько еще раз обдумать то, что узнал. И, оказавшись на погруженном в тень крыльце участка, он уже думал о пивном погребке «Старый друг», что находится вверх по улице, на углу ремесленного училища.
Пистолет приятной тяжестью висел на поясе под плащом.
«— Я возьму тебя, сукин ты сын,» — думал Склим об офицере, «— Сентиментальный друг.»
Приняв решение, он странным образом позабыл все свои невзгоды и ему снова, как когда-то, было двадцать пять лет.
Жизнь обрела смысл.
Глава третья
Неприкасаемые
Окрик Жара — хриплый и истеричный настиг Склима на самом выходе из полицейского участка.
— Склим! Вернись! Скорее.
Склим повернулся на его голос, придерживая рукой тяжелую деревянную дверь. Пружина, закрепленная на верху двери, натужно скрипнула.
— Проснулся?
— Вернись, тебе говорю! Из Управления звонили. Накаркал!
Жар не появлялся, кричал из коридора, видимо не отходил от своего кабинета.
Лентяй.
Склим зашел в здание участка, прошагал по коридору и завернул в кабинет Жара. Тот лихорадочно складывал в кипу разбросанные по столу папки и листы бумаги, полное его лицо, было непривычно сосредоточенным.
Склим спросил:
— Чего звонили-то?
— Надо в гнилые кварталы съездить, что-то там у них случилось. Сейчас автобус подойдет. — Собранные документы, сложились в кособокую стопку, грозя завалиться на бок: — Может сюда кто из начальства, зайдет. Ну, вроде бы, порядок.
Через пять минут оба стояли на деревянном крыльце — Склим закрывал дверь участка на большой висячий замок, а Жар раскуривал папиросу, прикрывая огонек от спички большими красными ладонями.
— Капитан из восемнадцатого участка приедет. Ну, тот, что пальцем указывать любит, — говорил Жар, окутываясь сизым табачным дымком: — Серьезное что-то.
— Пропал день. — Склим посмотрел на яркое солнце, сощурился и, сунув ключ в боковой карман плаща, сказал: — Не пообедаем.
— Посмотрим.