— Когда ты успел стать таким трусишкой? — спросил он.
— А ты… — Жар вдруг разозлился: — Я тебе по дружбе скажу, ты после развода таким стал!
— Жар…
— Я, конечно, все понимаю, твоя Ирга та еще стерва, но…
— Жар!
Тот осекся, вздохнул и сказал:
— Мы с тобой здесь — пустое место, Склим. Зачем нарываться?
— Мы только посмотрим в этом бараке Жар, и все. Обещаю.
Они направились к ближайшему бараку и дойдя до первого подъезда, вошли. Деревянные лестницы прогнили, скрипели под ногами полицейских, грозя провалиться под их весом, запах плесени был повсюду, темная площадка первого этажа встретила их пустыми проемами, без дверей. Оба вошли в первую квартиру, где на них глянули пустые заплесневелые стены, с давно облупившейся зеленой краской.
— Есть кто? — громко спросил Склим: — Полиция.
Они шли по неосвещенному коридору, заглядывая в пустые безлюдные комнаты, глядя на немногую, явно принесенную сюда с помойки, мебель — столы, кровати, кривые стулья. В комнате, у самой кухни квартиры, в углу за перевернутым столом, под мутным светом исходящим из окна, наполовину закрытого листом фанеры, сидел человек. Он сидел на полу вытянув ноги, голый по пояс, босой, в грязных, черно-серых брюках, с голым торсом. На вид ему могло быть и пятьдесят и семьдесят лет, длинные седые волосы грязной паклей лежали на его плечах, лицо вытянутое, худое. Человек смотрел перед собой.
— Еще один труп, — произнес со вздохом Жар: — Ну, и чего тут еще смотреть, Склим? Проваливаем отсюда.
Склим подошел к неподвижно сидевшему мужчине, увидел зажатую в его руке цепочку-тонкую серебристую, с маленьким овальным кулоном. Он попытался вытянуть цепочку из руки мертвеца — она не поддавалась, тогда Склим попытался разжать его пальцы. Рука сидевшего на полу была теплая.
Полицейский резко распрямился, отошел на шаг, и спросил:
— Вы меня слышите?
— Живой? — удивленно воскликнул Жар и подошел к Склиму, встал рядом: — Надо же, а я то думал…
— Вы меня слышите? — повторил свой вопрос Склим и, не дождавшись ответа, нагнулся и решительно выдернул цепочку из руки мужчины.
Открыл серебренный кулон и обнаружил в нем небольшой пучок светлых волос.
Он закрыл кулон и положил рядом с рукой сидевшего. Тот словно не замечал полицейских, равнодушно глядя в обшарпанную стену перед собой.
— Что здесь произошло? — снова спросил его Склим: — Вы можете говорить?
Тот молчал.
Склим ждал несколько минут ничего не спрашивая, стоял столбом рядом с неприкасаемым, молчал, потом медленно отступил назад, повернулся к выходу и тихо сказал Жару:
— Пойдем отсюда.
Они уже вышли в коридор, когда из комнаты донеслись сухие бесчувственные слова:
— Офицеры.
Склим вернулся в комнату, встал рядом с мужчиной.
— Это были офицеры, — сказал тот.
— Что они здесь делали?
— Убивали.
Склим почувствовал холодок на спине, словно сзади потянуло ледяным сквозняком.
— Зачем? — спросил он.
— Убивали, — повторил мужчина, и также отрешенно добавил: — Меня тут не было. Мне надо было умереть вместе с ними. Лилика, Фаум. Их больше нет. А я — есть.
— Много их было — офицеров? — Спросил Склим.
— Они приехали на двух грузовиках. Сиум мне все рассказал. Мальчишки. Они были мальчишками. Наверное, в офицерской академии вчера был выпускной. Мальчишки… Я когда-то был учителем, я учил детей. Таких же, как они. Мне надо было быть здесь, тогда бы мы были сейчас вместе. Лилика, моя славная, Лилика. Фаум… Я учил своего мальчика, что жизнь прекрасна, что надо любить жизнь… Пока мы не оказались тут.
— Где мне найти этого Сиума?
— Они убивали и говорили, что скоро им разрешат отстреливать нас как скот. Разрешат… Отстреливать…
— Этот, Сиум. Как его найти?
Мужчина закрыл глаза и уже не отвечал.
Полицейские ушли.
Возвращались тем же путем, что и шли к этим баракам.
Мимо, грохоча и разбрасывая во все стороны удушливую пыль, проехал груженный, грузовик, его кузов был накрыт грязным брезентом.
Жар подавленно молчал.
— Они убийцы, — произнес Склим: — Заметают следы.
— Не наше это дело, Склим. Эх, что тут скажешь?
— Они преступники, Жар.
— Да, — тихо подтвердил тот и, подумав, добавил: — Еще двадцать лет назад такого не было. Неприкасаемые уже были, но вот так!.. Как скот! Ты слыхал, что он сказал? Им это — разрешат! Понимаешь в чем дело? Это значит, что…
— Заткни варежку, Жар, — спокойно сказал ему Склим: — Мы — пришли.