— Смысл в том, что не везде. — Сенчин тоже закурил папиросу, щурился от табачного дыма: — Не может быть, чтобы везде.
Порыв ветра донес до них дым от костра.
— Дали там, на Земле людям бессмертие, — заговорил Мишка: — Сделали лучше, так сказать, человеческую природу, мать их, — он отпил из стакана: — И большинство людей ради этого станут землю носом рыть. Кого для собственного блага убить надо — убьют, кого предать — предадут, зад лизнуть — лизнут…Э-э-э. Прошу прощения, выразился.
— Молодец, — сказала Ланина: — Умница. Опять набрался. Тальи здесь нет, она бы тебя успокоила. Ты предусмотрительно поступил, что не взял ее с собой, Миша.
— Это было сделано в целях безопасности, — ответил Горин, не смущаясь.
— Значит, все-таки, не везде, как у нас? — перебил его Склим.
— Э-э… У вас, у нас… У вас — обыкновенный фашизм и правят вами обыкновенные фашисты. Деньги и власть, так сказать. Как всегда, кому-то их мало, а кому-то недостаточно. — Горин перевалился на другой бок: — А насчет мирных берегов… Должны быть «мирные берега» общества, где отношения между людьми полностью исключают насилие и доминирование одного над другим. «Мирные берега»… Был у нас в экипаже один славный замечательный человек — Василий Вяземский. Это его теория. Их и ищем. — Горин неопределенно махнул рукой вверх: — У Вяземского была такая теория, что если в одних мирах — тьма-таракань, безнадега, то в других обязательно сказочно хорошо. Полная противоположность нашему неустройству. Абсолютная гармония жизни.
— Хе, неустройству, — хмыкнул Сергей: — А я вот думаю, что очень даже — устройству. Вообще, Земля и Твердь, по-моему, не исключение, а правило. Теперь перенеси это правило на всю вселенную. Что получится?
Мишка сказал, что получится по его мнению из такого правила и снова извинился.
— Не извиняйся уже, — сказала ему Светка и, повернувшись к Сенчину, спросила: — Чего так хмуро?
— А имеется причина думать по, другому? — спросил ее Сергей: — Не хочу никого разубеждать, но у меня таких причин нет. Не встречал.
— Есть такие причины. — Мишка радостно оскаблился: — Есть! Могу перечислить. Тосия — такая причина, Эвол-тоже причина, Фолк, Склим. Они тебе, чем не причина думать позитивно? А? Ты, вообще стал какой-то депрессивный, Сергей. Это у тебя от трезвости.
— Это у меня от опыта.
— Ну да, конечно, от опыта. Тоже мне, нашел опыт! Нечего было в дерьмо лезть и по подворотням валяться. Опыт у него, видите ли. Знаем мы про такой опыт.
— Весь твой опыт, — сказал ему Сенчин: — в том, что ты хорошо пристроился у богатой юбки. Поработал-бы ты у нас в порту, меньше бы зубоскалил. И валялся бы — будь уверен. Потому, что когда неначто надеяться, причин для радости не видно. Умник.
Мишка выслушал Сергея со снисходительной улыбочкой и сказал:
— Пристроился. Не пристроился, а полюбил хорошую женщину и без нее себя не мыслю. Так лучше? Может ей, чтобы тебе угодить, надо в неприкасаемые податься? Залез в дерьмо, не хнычь, а выбрался — молодец.
При этих словах, Мишка широко повел рукой в сторону чуть, не угодив ладонью в лицо внимательно слушавшего их, Фолка.
— Пардон, месье. — сказал Горин.
— Пардон, месье — это, что? — спросил с подозрением Фолк.
— Извините, сударь, — пояснил ему Мишка.
— А-а…
— Они всегда так разговаривают друг с другом? — поинтересовался у Ланиной Склим Ярк: — Я имею ввиду…
— Всегда, — улыбнулась ему, Светка: — Было и хуже: — и уже Горину: — Скажи мне, мой оптимистичный друг Миша, а как ты объяснишь своей жене — Фаине твою красивую историю с Тальей? А? Просто спросила, из любопытства. Она ведь тебе всю рожу расцарапает.
Мишка заметно приуныл, но постарался придать себе бодрый вид:
— Объяснюсь. Как нибудь.
И все.
Фолк, что-то обдумав, спросил, обращаясь и к Горину и к Сенчину:
— Я насчет того человека, Вязускона.
— Вяземского, — поправила его Ланина.
— Да, Вяземского. А велика ли вероятность добраться до тех самых «берегов»?
Мишка долго и задумчиво жевал кусок мяса со своего шашлыка, потом произнес с полным ртом:
— Мжт быт.
— Что? — не понял его Фолк.
— Может быть велика, — сказал Мишка, прицеливаясь взглядом ко второму, лежавшему в кастрюльке шашлыку и ковыряя в зубах: — Не думаю, что во всей вселенной царит такой бардак, как у вас или у нас на Земле. В любом случае, находиться в пути всегда лучше, чем стоять в болоте. А надежда… Ну да, она есть.
Солнце нещадно палило сверху, наполняя маленькую поляну, где они расположились, удушливым зноем с терпким запахом пыли и цветов.