— Ты сделал это, Ганс Вульф. — сказал он вслух сам себе: — Ты это сделал.
Всегда смотрящая на Планету одной своей стороной, Луна, как две капли воды, походила на ту самую Луну, что вращается вокруг его родной Земли. Было странно и даже дико видеть сейчас, внизу под «Платформой», знакомые очертания Моря Дождей, кратер Коперник и прочее, чего в принципе не должно было быть.
Местная Луна, являлась близнецом Луны, оставленной в Солнечной системе за многие световые годы отсюда.
Правда абсолютного сходства не было.
Например, отсутствовал кратер Архимед, Море Спокойствия с одной стороны на несколько десятков километров было меньше и имело четыре крупных кратера, которые отсутствовали у ее земной родственницы. В остальном различий не было.
Ганс помнил, сколько много споров и гипотез рождало у членов экипажа такое сходство спутников Земли и Тверди.
— Ты здесь, — снова произнес он, глядя на поверхность Луны в нижний правый иллюминатор пилотской кабины.
На его глаза навернулись слезы.
Орбитальный челнок «Платформа-2» летел над поверхностью Луны на высоте ста двадцати километров.
Очень долго Ганс ждал этого дня и те усилия над собой, которые он приложил для обучения пилотированию, считал настоящим подвигом. Три дня назад бортовой компьютер выдал ему коды на управление «Тором» и «Платформой» — легкими космическими аппаратами для высадок на планетоиды лишенные атмосферы, еще немного терпения (он верил в это) и разрешение на пилотирование тяжелым планетолетом будет им получено.
Теперь это дело ближайших трех месяцев. Может — полгода.
Вульф чувствовал, как жизнь возвращается к нему, сознание словно вынырнуло из трясины оцепенения и сейчас то, что еще недавно казалось едва ли осуществимо, теперь оказалось реально.
Этот полет был ему необходим — облететь Луну может быть выяснить, что произошло с экипажем. Но главное — это проявить себя в деле, испытать свои возможности, оборвать замкнутый круг бесконечных дней на звездолете, вырваться на свободу. Пусть даже на несколько дней.
Вульф решил, что если увидит с орбиты место крушения «Платформы-1», то обязательно совершит посадку. Он долго ждал этого дня.
Залитые солнечным светом вершины лунных гор вонзались в окружающий их космос, светились, отливали металлом, а впереди по курсу «Платформы», щербатый и изломанный светом и тенью, приближался терминатор — разделительная полоса между освещенной поверхностью и той ее частью, что находилась в тени Планеты.
Через несколько минут «Платформа» погрузилась в тень Планеты и теперь уходила на противоположную сторону.
Ганс Вульф еще раз проверил показания приборов — все в порядке. Системы поиска включены.
Корабль накрыла тень и ночь.
Ганс отключил освещение в кабине.
Обратная сторона Луны поворачивалась по направлению полета «Платформы», открывая скрытые до этого подробности своей поверхности.
Ганс всматривался в иллюминатор, но то, что он увидел, потрясло его, заставило замереть.
Вся поверхность темной стороны Луны, на сколько можно было видеть, представляла из себя абсолютно гладкую, протянувшуюся на тысячи километров, равнину, без кратеров и гор, никаких ущелий, ровная, словно ее утюжили гигантскими катками.
С минуту он всматривался в то, что открылось его глазам.
Невозможно.
Этого не могло быть.
И тут он увидел проем.
Ассоциация от увиденного вызвала в его воображении именно это слово — проем.
Часть поверхности Луны зияла пятиугольным провалом — ямой, проемом, уходящим вглубь, под ее поверхность, и в ней, где-то внизу, сиял свет бледно-зеленый, ровный. Размеры открытого проема потрясали.
Ганс посмотрел на показания приборов слежения — семьсот километров в поперечнике!
И «Платформа» летела прямо по направлению к этой, чудовищных размеров «соте».
Он посмотрел вверх, туда, где над провалом в гладкой поверхности Луны светились звезды и увидел то, что вне всяких сомнений являлось крышкой для проема — пятиугольной формы, гигантская, чуть выгнутая на радиус, панель. Она висела выше орбиты полета корабля Ганса, на высоте двухсот километров, а по углам этой крышки-панели пристроились, отражая зеленое свечение снизу, пять колон без каких-либо подробностей на своих цилиндрических боках — гладкие, словно полированные. Размеры колон впечатляли — около двадцати четырех километров каждая. Сама крышка-панель состояла из двух частей — верхней и нижней и были видны соединяющие их гигантские фермы.