На верхних, выпуклых концах колон, светились белые огни.
«Платформа-2» приближалась к проему-соте.
Там внизу, среди зеленого света, над пятиугольной пропастью, метались несколько десятков маленьких белых огоньков, словно светлячки они летали над источником света.
Ганс Вульф, как завороженный смотрел в открывшейся его взгляду, провал в Луне, и в этом сияющем провале увидел гигантские, округлых форм машины — ярко освещенные, двигающиеся на головокружительной глубине, как части исполинского механического чудовища и там билось ослепительное, бледно-зеленое зарево.
Мысль о том, что его заметили, страхом пронзило его существо, как если бы он застал врасплох кого-то, кто — тайный и смертельно опасный, обделывал свои темные делишки, стараясь оставаться незамеченным.
Укрыться было негде.
Корабль уже подлетал к проему, как вдруг откуда-то снизу в кабину ударил ослепительный белый свет и Вульф застыл парализованный незримой, чужой силой.
Тело его безвольно расслабилось в пилотском кресле, руки повисли в невесомости на уровне груди и пришел ужас. Это было похоже на удар — пронзительный, мгновенный. Ужас пришел извне, как разъяренный голодный зверь, казалось, вцепился челюстями в самую душу человека, в его нутро, рвал железными когтями.
До слез, до вопля.
Прошла секунда, другая.
Удушающая волна откатилась прочь. Ганс Вульф снова овладел своим телом и тут-же, бешено вытаращив глаза, заорал изо всех сил — долго истошно, пока в его легких не кончился воздух. Он судорожно вздохнул, закашлялся и, не отдавая отчет в своих действиях, начал колотить руками по штурвалу.
Его чуть не вырвало.
Инстинктивно он рвался встать, спастись от того, что только что причинило ему страшную боль.
И тут возник голос.
Это не были слова, возникшие у него в ушах или голове.
Подобно удару током, слова прозвучали в каждой клетке его организма:
— Закрытая территория. Вход запрещен. При нарушении запрета, мы придем за тобой.
И одновременно Ганс как-бы понял, что произошло с ушедшим к Луне экипажем. Без подробностей, только общее необходимое знание.
Авария. Столкновение. Несчастный случай — они оказались в ненужном месте, в ненужное время.
И все кончилось.
Луч погас.
Отпустило.
От потрясения или может этот луч так подействовал на Вульфа, но он на несколько секунд буквально забыл все, чему научился в управлении кораблем.
Совсем!
Глядя на клавиши и экраны приборной панели, на мигание разноцветных световых индикаторов, он беспомощно пытался сообразить, какая у них функция и предназначение, будто впервые видел все это.
Пятиугольный проем в поверхности Луны остался позади корабля — «Платформа» уходила к матовому горизонту.
Память нехотя возвращалась к нему.
«Авария… Придем за тобой…»
Он схватился за штурвал, вспотевшие ладони крепко сжали рельефные пластиковые ручки, и указательным пальцем правой руки Вульф нащупал и до предела нажал клавишу тяги ходовых двигателей.
Вместе с возникшим приглушенным гулом его тело обрело вес. Набирая скорость, корабль менял высоту орбиты — выше, дальше…
Повторного витка вокруг Луны не будет.
Ганс Вульф уходил к «Страннику».
Глава седьмая
Посмотреть в лицо
С того дня, когда они устроили пикник на лесной поляне, недалеко от реки, прошел месяц. Мишка Горин уехал в усадьбу своей жены, обещая, что как только передатчик заработает, лично приедет в Ясную Гавань.
Фолк, занимаясь своими делами, приезжал редко.
Ясный солнечный день утопил весь город в свете и непонятной необъяснимой радости, будто вместе с лучами солнца на его грязные улицы проникли легкость и благополучие.
Конечно, благополучия в черных кварталах и быть не могло, но Склим давно заметил — в солнечные дни преступлений совершалось гораздо меньше, чем в пасмурные и дождливые, а улыбок на лицах горожан становится заметно больше.
В такие дни, как этот, Склим чувствовал себя молодым и бодрым.
Время близилось к обеду.
Склим шел по тротуару и ему хотелось петь. Он даже начал было бубнить себе под нос какой-то примитивный мотивчик, но скоро перестал — прохожие косились в его сторону.
Пройдя по бульвару Кипарисов, где никаких кипарисов и отродясь-то не было, он свернул на Одиннадцатую улицу, миновал высокий бетонный забор ремонтной базы и вскоре оказался на Вокзальной Площади. Совершая дневной обход своего участка, Склим всегда заходил на черный вокзал.