Глава восьмая
То, что осталось
Сергей вернулся с почты, где получил телеграмму от Мишки. Тот все-таки не сдержал своего слова и отправил ему телеграмму.
«Все порядке тчк выезжаю сегодня тчк Нолаш тчк»
Нолаш — местное Мишкино имя.
Был полдень.
Подойдя к подъезду своего барака, Сенчин буквально столкнулся в дверях с Фисом Нуумом. Тот пытался перетащить через торчащий порог большую черную сумку на колесиках, которую, пыхтя тянул обеими руками. Средних размеров серый чемодан стоял по левую от него сторону.
— Привет, Фис. Давай помогу.
— Привет, привет, — пробурчал тот в ответ.
Сергей рывком выдернул тяжеленную сумку на деревянное низкое крыльцо. Фис, отдуваясь, вынес чемодан.
— Куда собрался-то? В гости?
— Куда надо. — Фис достал из пачки папиросу, прикурил и, воровато оглядевшись по сторонам, спросил Сергея: — А ты, значит, останешься?
— То есть?
— Не слышал, что люди говорят? — Фис Нуум говорил тихим голосом и его неправдоподобно увеличенные стеклами очков глаза, казалось вот-вот вылезут из орбит.
— Разное говорят. — Сенчин равнодушно пожал плечами.
— Разное. Ну, ну. — Фис шагнул к Сергею: — Заварушка намечается. Пол города уже утекли.
— Не понял.
— Ну, не понял, так не понял. Дело твое, а я у родни в деревне отсижусь. Стрельба ожидается. Бунт какой-то. Мне свояк сказал, что из города лучше уехать до поры, до времени. Помнишь, Роко за столом о чем говорил? Он еще утром манатки собрал и — привет. Так-то. И ты, тетку свою забирай и сматывайтесь куда нибудь. Ну, все — бывай. А то на поезд опоздаю.
Сергей смотрел в сутулую спину, удаляющегося Фиса, пока тот не скрылся за углом барака.
Вернувшись в подъезд, он поднялся по скрипучим деревянным ступеням крутой лестницы на второй этаж, отпер дверь в квартиру и вошел в прихожую.
В прихожей происходила неестественно тихая суета, горевшая под потолком тусклая пыльная лампочка, освещала картину сборов.
У большего общего шкафа стоял непривычно трезвый сосед Тос в коричневом повседневном своем костюме и начищенных ботинках.
Его, всегда крикливая жена, одевала их пятилетнему канопатому сынишке бежевые сандалии. Пока мать его обувала он, балуясь и дразня ее, пытался стянуть с себя бело-коричневые клетчатые брючки. Его желтая с длинными рукавами рубашонка вылезла из пояса.
— Здорово, Роук, — поздоровался Тос и расплылся в глуповатой улыбке.
— Привет. Собираетесь, куда? — спросил Сергей, увидев темно-зеленый крупногабаритный вещевой мешок Тоса.
— Собрались, вот. — не поднимая головы, ответила жена Тоса: — В гости к родне, — и уже мужу: — Выходи, что-ли, горе луковое.
Тос одной рукой закинул на плечо вещевой мешок, другой подхватил небольшей черный с железными углами чемодан, прошел бочком мимо Сергея и вышел на лестничную площадку.
Через минуту, не попрощавшись, вышла и его жена с сыном.
Дверь за ними с шумом закрылась.
Он разулся, задвинув свои страшненькие растоптанные ботинки в угол, и прошел к себе в комнату.
После отъезда Светки прошли сутки.
В его комнате все еще пахло ее дешевыми духами.
Сенчин сел за стол на расшатанный с высокой спинкой стул, положил руки на белую, выглаженную Светкой, скатерть.
Скорый приезд Мишки его не радовал.
Он вспоминал то далекое время, когда был подростком и жизнь казалась волшебной, легкой сказкой, вспоминал как они, еще молодые, проводили беззаботные вечера в маленьком лесу-оранжерее на «Страннике». Он почти явственно слышал сейчас Светкин смех — звонкий, задорный.
Той Светки Ланиной, которой больше не будет.
Позади него открылась дверь, и голос Тосии Вак произнес:
— Гостей принимаешь?
И сразу возник голос Эвола Кюмо:
— Здравствуйте, Сергей.
Сенчин оглянулся.
Одетая в свое домашнее голубое, с белым кружевным воротником платье, Тосия Вак прошла в комнату и села напротив Сергея. Эвол устроился по правую сторону от Сенчина, сложил на столе руки. Его белая безупречная рубашка сияла чистотой.
— Тосия мне рассказала о Светлане, — произнес Эвол: — Я пришел к вам, Сергей, тоже с новостью.
Сенчин выжидательно посмотрел на него.