— Склим, сдайся сейчас, пока не приехали департаментские. Не хочу, чтобы тебя пристрелили, Склим. Хочешь, пойду к твоей Ирге и скажу ей, какая она паскуда…
— Ты — добрый парень, Жар, — он усмехнулся, глядя в разбитое окно на зеленеющие ветки ближайшего тополя: — Она не поймет.
— Так это значит из-за нее? Ну, что я говорил?
Последнее Жар сказал, видимо кому-то, кто находился с ним рядом.
Вот и улетел.
И дым и грохот и огонь.
— А все-таки я еще ничего. Два выстрела и оба в «яблочко», — пробормотал он.
Осталось шесть патронов.
Агенты мертвы, а значит у пришельцев будет время уйти. Район тут небольшей, через пару часов все узнают о происшедшем, а уж чтобы сложить два и два, особых способностей не надо, поймут.
Склим высунул левую руку в ощетинившейся осколками стекла оконный прем и трижды выстрелил вверх.
— Бах-ба-бах!
Больше шума — больше разговоров.
— Эй, ты чего это, Склим? Твою…
— Не суйтесь ко мне.
Три патрона в барабане.
У него в кабинете в сейфе еще четыре упаковки патронов к «До-До» и полицейский карабин. А карабин, я скажу вам — это вещь!
Он мог видеть со своего места деревянный столб навеса, с лохмотьями облупившейся синей краски, часть толстого ствола тополя и свисающую вниз ветку, с яркими в солнечном свете, зелеными листьями.
Глядя на листья он вспомнил, как в такой-же вот солнечный день, шел с еще маленьким сыном по тротуару, держа его за руку, шел размеренно и неспеша.
— Сынок, сынок. Так получилось.
В тот день, шагая по залитой солнечным светом улице, он был счастлив.
— Я был счастлив.
Боль становилась сильнее.
Патроны в кабинете.
Склим отшатнулся от окна и начал пятиться назад, когда услышал за своей спиной бесцветный голос Ку Фина:
— Брось ствол, руки за голову!
Склим замер.
Черный ход…
Жар — ленивый, сукин сын, закрыть дверь, значит ее запереть!
Недавнее видение из прошлого опять напомнило о себе тоскливым чувством.
— Сынок, сынок, — он покачал головой.
— Я тебе не сынок, сука, — отозвался за его спиной Ку Фин.
Он усмехнулся, сказал Фину:
— Да. Ты — сука.
Склим прыгнул в сторону, разворачиваясь лицом к противнику, и в грохоте, дыме и огне, получил пулю под левые ребра. Падая, как во сне, он видел свою левую руку с пистолетом, поднятую влево и вверх.
Он еще не коснулся пола, а его «До-До» уже громыхал на весь мир, изрыгая из своего короткого ствола огонь и дым.
Обе выпущенные им пули ушли в потолок, разбили штукатурку, брызнула щепой старая дранка.
Склим увидел Ку Фина, уже упав на пол.
Тот стоял широко расставив ноги, глядел на него своими равнодушными водянистыми глазами, и обеими руками держал блестящий длинноствольный «Ре-сок».
— Б-ба-ба-бах…
Фин нажимал на курок и пистолет в его руках, направленный на упавшего Склима, дергался и выплевывал дым и огненные брызги.
Дернувшись несколько раз, Склим замер. Он лежал на правом боку, неуклюже завернув за спину правую руку, и из-под него расплывалось на полу бурое и вязкое.
Рядом с ним валялся его «До-До».
— Что? Он?… — это появился Жар Дар.
Раскрасневшийся, с громкой одышкой, он вышел из-за спины Ку Фина и удивленными глазами смотрел на лежавшее на полу тело.
— Эй, Склим.
— Готов, сука, — и Ку Фин демонстративно плюнул в лежавшего.
Но Склиму было уже все равно.
Часть третья
Я вернулся
Глава первая
Все будет хорошо
Василий Юрьевич Герман поднялся из мягкого, обитого черным драпом кресла, навстречу посетителю.
В дверь, их с Аллой, квартиры — тюрьмы, вошел начальник секретного отдела по пришельцам, полковник департамента юстиции Мур Ххок — среднего роста шатен, сорокапятилетний, крепкого телосложения мужчина, с невзрачными бесцветными глазами, под густыми черными бровями. Как обычно он был одет в белый мундир с золотыми погонами полковника и с надвинутой до бровей, фуражкой.
Герман только что вернулся из послеобеденной прогулки по «загону», как он называл усадьбу для содержания пришельцев, окруженную по периметру высоким, из красного кирпича забором, перед которым шел еще один — из колючей проволоки. Часовые, стоявшие на пулеметных вышках, за многие годы привыкли к прогулкам «подопечных», и лениво поглядывали сверху на их передвижения внутри периметра.
В такие пасмурные и дождливые дни, как сегодня, экипаж «Странника» обычно отсиживался под крышей большой деревянной веранды. Как всегда играли в шахматы или вели беседы на одни и те же надоевшие темы.