Сегодня Герман проиграл три партии Леониду Семенову и выиграл одну у Кларка Смита.
Полковник Ххок прошел на середину зала и сухо произнес:
— Собирайтесь.
И никакого тебе обычного «здравствуйте».
В глазах главного тюремщика светился холодный огонь.
— Добрый день, полковник, — сказал Герман. — Что-то произошло?
— Узнаете в свое время.
С кухни в белым переднике, одетом поверх красного в белый горошек платья, вошла Алла.
— Здравствуйте, полковник, — сказала она.
Тот коротко ей кивнул и произнес:
— Жду вас за дверью. На сборы даю пять минут.
И вышел.
— Сборы? — Она непонимающе посмотрела на мужа: — Уезжаем?
— У нас пять минут, Алла. Одевайся.
Она пожала плечами и, снимая передник, ответила:
— Я одета.
Герман шагнул к жене и обнял ее.
— Приготовься, что-то будет. Думаю наш отдых закончился. Алла…
С кухни тянуло запахом готовящегося пирога.
Во дворе администрации — одноэтажного, длинного здания, выстроенного из красного кирпича, справа от которого высокий забор, заканчивался массивными, выкрашенными свежей ярко-красной краской, железными воротами, стоял громоздкий черный автобус, с забранными решеткой окнами. Сами окна были закрашены белой краской.
От квартир-камер до администрации вела узкая, вымощенная шлифованным булыжником дорожка, вокруг которой росли редкие невысокие сосны.
Вся местность, окруженной забором усадьбы, с ухоженными газонами и немногими постройками — кухней, казармой охраны, двумя глухими без окон кирпичными складами и торчавшей на небольшем пригорке верандой, просматривалась хорошо.
Дорожка, еще мокрая от недавно прошедшего дождя, в нескольких местах блестела неглубокими лужами. Из маленького просвета в низких тучах выглянуло яркое солнце.
Рядом с автобусом, разделившись на две неравные группы, стояли офицеры. Человек двадцать. А у самих ворот застыли, заглушив моторы, два зеленых армейских грузовика, с сидевшими в кузовах машин офицерами, и черная легковая машина с офицером-водителем за рулем. Черная машина блестела на солнце лаком и чистыми стеклами салона.
Некоторые офицеры курили.
Вереницу пришельцев вели двое охранников спереди и двое охранников сзади. Полковник Ххок шел впереди всех.
Дойдя до конца дорожки, пришельцев подвели к автобусу и один из офицеров, открыв заднюю дверцу, выдвинул раскладную, железную лестницу под порогом.
— Прошу, — полковник Ххок указал им рукой на дверь автобуса: — Небольшое путешествие.
Пришельцы-арестанты поднялись в салон автобуса, разместились на жестких деревянных скамьях, стоявших вдоль стен, под окнами. Следом за ними поднялись десять офицеров охраны. На скамейке рядом с Германом сели Алла Кофман, и Леонид Семенов, напротив них — Кларк Смит, Сильвия Смит и Виктория Семенова. Одни офицеры расположились на скамейке у самого выхода, другие прошли дальше, в начало салона.
Полковник Ххок молча посмотрел на усевшихся пришельцев и офицеров и, оставшись снаружи, не говоря ни слова, с силой закрыл дверь.
Белая краска на окнах не давала что либо увидеть, кроме мутных теней решеток.
Послышались короткие команды, топот ног и, спустя пару минут, заревели моторы автобуса и машин у ворот.
— Пошел! — раздался чей-то далекий крик.
Что-то со скрежетом зашумело и они медленно поехали.
— Что думаешь? — тихо спросила мужа Алла Кофман.
— Не знаю. Что-то произошло. Посмотрим. Наверное беда. Им нужен корабль. Столько лет нас тут мариновали, а теперь — собирайтесь. У них не было пилота, а теперь, видимо он появился.
— Думаешь они взяли Сергея?
— Всю жизнь не пробегаешь. Поймают.
Он не хотел пугать ее. Не говорил того, что думал об этом внезапном отъезде. Вероятность того, что Сенчина все таки поймали, была крайне высока, в противном случае объяснить происходящее, Герман не мог. Властям нужен пилот, без него корабль бесполезен. И пилота они трогать не будут — это факт. Но есть и другие методы воздействия, особенно, если под рукой имеются люди, дорогие этому, самому пилоту. А вот с ними церемониться не станут.
Он не сомневался, если так, то будут резать на куски. Хотя реальное положение дел он, конечно-же, не знал.
Автобус набрал скорость, сидящих на скамейках качало.
Ехали около часа, молчали.
Наконец автобус замедлил движение, перевалился через какое-то препятствие и, свернув направо и проехав еще около минуты, остановился.