— Подтверждаю смерть капитана Стрижова. На правах старшего офицера передаю командование инженеру корабля — Гансу Вульфу. Код полномочий — Вяз, 200894755.
— Убей ублюдка!..
Перегрузки продолжавшего разгон двигателя заставляли всех людей оставаться на своих местах.
— Падаль! — кричал полковник Ххок: — Трусливая, поганая…
— Я тебе верю, Ганс. — Герман продолжал говорить: — Компьютер тебе поможет. Кончится твое одиночество. На планете остались Сенчин и Горин. Забери их. Слышишь, меня?
Новая надпись на экране:
«Немедленно измените курс!»
«— Ну, что же,» — подумал Герман: «— Я много лет ждал этого дня.»
И тут Кисловский громко и отчетливо воскликнул:
— Простите меня все! Если сможете.
— Уже прощен, — произнес Герман и стало совсем тихо.
Двигатель смолк и вместе с тишиной, появилась невесомость.
Снова сменилась надпись на экране:
«Снимите блокировку автоматического маневрирования корабля.»
Герман расстегнул ремни безопасности и легко повернулся в кресле, посмотрел назад.
Полковник Ххок висел над своим креслом вверх ногами и отчаянно рубил вокруг себя воздух, длинным, сверкающим лезвием ножа. Двое других офицеров также успели выбраться из своих кресел. Один, с удивлением на широком лице, плыл к правой стороне отсека, в сторону большего овального иллюминатора, другой — парил под потолком, спиной вниз.
Герман повернулся к Ланиной.
Она недоверчиво смотрела ему в лицо.
— Все будет хорошо, дочка: — сказал он: — Не надо бояться. Все кончится. Мы обязательно встретимся с тобой. Там.
В глазах Светланы появилось понимание, казалось, что страх действительно отступил от нее.
— Кончится сейчас, — эхом отозвалась она, и Герман увидел на ее губах, неуверенную улыбку.
— У тебя были смешные косички, — произнес он.
Сработала противометеоритная система звездолета — яркий малиновый луч на мгновение соединил оба корабля, и «Гром» ахнул неслышимым взрывом, превратившись в ослепительную большую звезду.
И все кончилось.
Как обещал Герман.
Глава вторая
Офицеры
Раннее утро.
Начинающийся рассвет робко осветил полосу пасмурного неба, над низким темным горизонтом. Вокзал Белого Города Блистающей Выси продолжал свою размеренную, расписанную в графиках прибытия и отправки поездов, жизнь.
Пятиэтажное здание вокзала, все еще ярко освещенное снаружи кованными фонарями, горделиво возвышалось над пассажирскими платформами, белым, недавно отремонтированным фасадом. На первой платформе стоял пассажирский поезд и провожающие прощались с отъезжающими.
У дверей каждого вагона собрались группы людей — женщины в дорогих платьях и оригинальных кричащих шляпках, мужчины — важного вида господа в строгих костюмах. Кое-где, между стоявшими взрослыми, бегали их дети — озорничали.
Двое грузчиков в серых комбинезонах с брезентовыми передниками и в растоптанных сапогах, толкали в сторону ближайшего перрона большую тележку до верху груженную чемоданами и сумками.
Выкрашенный в синий цвет с белыми колесами паровоз, уже стоял под парами, распространяя вокруг запах угольного дыма и пар. Последние вагоны состава плавали в размытой мути утреннего тумана.
Проводник пятого вагона — среднего роста, дородный мужчина в зеленом мундире, вынул из нагрудного кармана круглые серебряные часы — посмотрел на циферблат.
— Господа, — учтиво произнес он, обращаясь к трем десятками собравшихся у вагона: — мы отправляемся через десять минут. Прошу войти в вагон. Прошу, господа.
Паровоз издал пронзительный высокий свист.
Из парадных золоченных дверей здания вокзала вышел третий заместитель начальника вокзала. В безукоризненно чистом синем мундире и такой-же синей форменной фуражке. На левом кармане его мундира красовалась позолоченная бляха. Хромовые, начищенные до блеска сапоги, напоминали ему о давно прошедшей молодости, о проведенных в Офицерском Корпусе беззаботных двух годах службы, после чего, его папа — влиятельный тогда человек по торговой части, перевел сына в железнодорожную службу.
В свои шестьдесят два года третий заместитель начальника вокзала, как говорили некоторые выглядел на пятьдесят пять.
Звали его — Илку Мнре.
Маленькие внимательные глаза на широком скуластом лице спокойно разглядывали толпы людей.
Он глянул на грузчиков, неспешно толкавших перед собой груженную тележку и испытав раздражение, отвернулся.
Илку Мнре поежился от несильного ветра, недовольно сморщил нос и поднял воротник. До окончания его рабочей смены осталось полтора часа.